Читать «Политика Российской Империи на Среднем Востоке во второй половине XIX в.» онлайн
Олег Александрович Никонов
Страница 14 из 36
Конечно, нельзя считать деятельность русских врачей совершенно бескорыстной. Командование справедливо полагало, «что медик мог бы проникнуть с тою же благотворительной целью даже и в степи туркменские, и, само собой, разумеется, доставить полезные сведения об этой части Азии»[211]. Такова была специфика внешнеполитической деятельности любого государства, и Россия здесь не исключение. Совершенно справедливо высказывание известного историка-востоковеда Н. А. Халфина, что все путешественники, купцы, представители различных ведомств, направляясь на Восток, обязаны были собирать информацию «к выгодам коммерции и к доставлению сведений о стране сей, Европе мало известной»[212].
Таким образом, не смотря на активное противодействие со стороны «Foreign office», к окончанию Крымской войны российская дипломатическая служба и военные власти ашурадинского крейсерства сумели сохранить за империей заложенные торговыми, гуманитарными и политическими мероприятиями основы для строительства отношений как в самой Астрабадской провинции, так и с землями с ней сопредельными.
§ 2. Герат. Афганистан и среднеазиатские ханства в политических планах российской и британской дипломатии
С 30-х гг. XIX в. во взаимоотношениях России, Ирана и Великобритании стал формироваться как политическая проблема вопрос, связанный с попытками империи расширить свои экономические и политические связи за пределы Ирана, используя ее как плацдарм для проникновения в Среднюю Азию, Герат, и через него в соседние афганские княжества. Это было следствием повышенного внимания к стратегическим и коммерческим инициативам России в Центральной Азии со стороны Великобритании.
Гератское ханство являлось крупным стратегическим и торговым центром, занимая выгодное геополитическое и военно-стратегическое положение. Владевшая им держава могла господствовать над Ираном и Туркестаном. Это было очевидным для любого, интересующегося вопросами внешней политики, человека. В частности, Ф. Энгельс в статье «Перспективы англо-персидской войны» писал: «Обладатель Герата в полной мере получает все преимущества центральной позиции, с которой можно предпринимать наступления по радиусам во всех направлениях с гораздо большей лёгкостью и большими шансами на успех, чем из какого-либо другого города Ирана или Туркестана»[213].
Герат был выгодным территориальным приобретением и в торговом плане. Окруженный обширными пастбищами, он выделялся значительными урожаями пшеницы, хлопка и фруктов. Герат был точкой, через которую проходили важные караванные пути из Индии в северные районы Ирана и среднеазиатские ханства. Через Герат также пролегал торговый путь из Бухары в Иран в связи с тем, что на маршруте через Мервский оазис, караваны подвергались риску быть ограбленными местными обитателями. Кроме того, обладая Гератом, можно было открыть сообщение с другими княжествами Афганистана: Кабулом и Кандагаром.
В развитии торговых отношений с Афганистаном и его провинциями, были заинтересованы все участники политического процесса. Наиболее удачно действовали английские коммерсанты, снабжая афганские провинции изделиями из Индии, или завозимыми из метрополии через порт Карачи. К середине XIX в. британские мануфактурные изделия вытеснили отсюда швейцарские бумажные ткани, немецкое сукно и французский бархат. Индия снабжала афганские города только кисеей, шелковыми платками и серебром.
Иран ввозил в Афганистан шерсть, опиум и бирюзу. Торговля велась через Герат и Систан. Торговый путь, проходивший из Ирана через Систан в Кандагар, пользовался меньшей популярностью, чем северный через Герат. Значительная часть товара, перевозимая между Кандагаром, Гератом и Мешхедом, оседала на гератском рынке. Основными товарами были красящие вещества, шелк-сырец, шерсть, скот, лошади и фрукты. Из Герата вывозили на экспорт фисташки, виноград, чернильные орешки и т. д.
Россия была также заинтересована в торговых отношениях с Гератом и Афганистаном. Русский экспорт в Афганистан состоял их листов железа, красной меди, железной руды, стали и бронзовых изделий. Все эти товары было удобно перевозить по Каспийскому морю, так как русские купцы не встречали конкуренции в этом отношении. Даже индийские железные дороги не наносили им ущерба[214].
В потенциальной борьбе между Россией и Великобританией за господствующее положение на Среднем Востоке наиболее уязвимым для британской политики местом было как раз Гератское ханство, особенно после того как Россия получила доступ в Астрабадский залив. До этого момента, вести серьезные наступательные действия было проблематично. Маршрутов было два. Первый – через Кавказские горы и северные провинции Ирана, что неизбежно приводило к очередной войне с шахом. Второй – от Оренбурга через степные владения среднеазиатских ханств, что также грозило затяжной войной с азиатскими владыками. (Этот путь был к тому же и самым тяжелым, что продемонстрировал неудачный поход Перовского). Разрушать отношения с этими государствами не входило в планы МИД империи. В новых условиях появлялась линия через Каспийское море с Астраханью и Баку в качестве баз с Астрабадом на юго-восточном берегу Каспия в качестве удобного наблюдательного пункта. По этому маршруту путь на Герат сокращался до 600 миль, в отличие от пути через Кавказ и северный Иран (1.100), или через Оренбург (1.500 миль)[215]. Такого же мнения придерживались и британские дипломаты. В частности, Дж. Макнил в письме главе внешнеполитического ведомства лорду Пальмерстону, особо подчеркивал, что ключ ко всему Афганистану лежал на севере страны – в Герате[216].
В этих условиях основными целями Великобритании считались: недопущение иранского шаха в Гератское ханство, и превращение Хорасана в плацдарм для экспансии в Среднюю Азию.
Накануне крымской войны британская дипломатия попыталась прозондировать настроения Петербургского двора в отношении афганских территорий. В декабре 1849 г. в Тавризе появилось два человека, якобы представляющие интересы индийских князей Гюляб Синга и Чатыр Синга и афганского эмира Дост Мохаммеда. При встрече с консулом Аничковым депутаты обратились с просьбой к Российской империи взять под покровительство земли вышеозначенных владельцев. Взамен посланцы гарантировали помощь в приобретении Кабула, Кандагара, Хорезма и Герата. Обращение к российскому дипломату эти лица объясняли тем, что «англичане вам враг»[217]. Аничкову порученцы показались подозрительными. Смутил консула тот факт, что письма были написаны местным слогом, то есть персидским, а также неуемное стремление Семендар хана, якобы тайно посланного эмиром, рассказать на каждом углу о целях своей миссии. В течение 10 дней он «просвещал» людей на местном базаре. После консультаций Аничкова с представительством в Тегеране, Миссия России посчитала депутатов агентами британской дипломатии и приказала консулу не иметь с ними никаких дел[218]. То есть империя продемонстрировала приверженность ранее достигнутым с Великобританией договоренностям о невмешательстве в дела Афганистана и Герата.
Ошибочность поведения российской дипломатии стала ясна уже в ближайшие годы. Погоня за призрачным европейским единством не сняла существовавших «гератских» противоречий между Россией и Великобританией.
С обострением политической ситуации вокруг Афганистана и северо-восточного Ирана в начале 50-х гг. XIX в. в правительственных сферах России проявился повышенный интерес к результатам экспедиций и путешествий отечественных ученых по Ближнему и Среднему Востоку. Интерес подогревался появлением статьи профессора П. А. Чихачёва «Военно-статистические сведения о Турецкой империи» в «Военном журнале» (1850. № 1) и некоторых историко-политических брошюр и памфлетов известного путешественника и ученого[219]. В 1854 г. А. П. Чихачёв представил во внешнеполитическое ведомство специальную записку с предложениями принятия мер в случае угрозы южным рубежам Российской империи. Он предлагал направить экспедиционный корпус в Астрабад, оттуда направить войска на Герат и Кандагар, а затем продвигаться в Пенджаб и другие районы Северной Индии. Для успешной реализации такого плана предлагалось привлечь на российскую сторону иранского шаха и кабульского эмира.
Появление предложений П. А. Чихачёва совпало с обострением англо-иранских противоречий. Пользуясь тем фактом, что внимание Великобритании было обращено на затянувшуюся осаду Севастополя, Наср эд-Дин шах предпринял новый поход на Герат. Шах надеялся упредить его занятие войсками афганского эмира Дост Мохаммеда. В октябре 1856 г. после пятимесячной осады Герат был взят. В ответ Великобритания объявила шаху войну и оккупировала часть иранской территории. Боевые английские корабли вошли в Персидский залив, где вновь заняли о. Харк и основные порты: Бушир и Мохаммеру. Параллельно в направлении Герата выдвинулись англо-индийские войска, вновь оправдывая свои действия стремлением защитить интересы афганцев[220]. С этого периода проблема собственно Герата стала приобретать черты региональной международной проблемы, и пути ее разрешения не могли обойти вопросов, связанных с политикой России, Великобритании и Ирана в Центральной Азии.
Иран оказался в сложном положении. Не имея современной армии, и не обладая политической и военной поддержкой России, занятой в Крымской компании, шах был вынужден отказаться от своих претензий на Герат. Эта война оказалась последним военным столкновением Ирана с европейской державой.