Читать «Измена. На бис!» онлайн

хотя могла бы позволить себе поспать подольше. Спектакль только вечером. Но сон не идёт. Лежу на спине, изучаю потолок, прислушиваюсь к звукам за стеной. Катя собирается на работу. У неё сегодня занятия в музыкальной школе. Она, как и моя мама, преподаватель. Только мама учила детей фортепьяно, а Катя — скрипке.

В окно бьёт яркий, почти весенний свет. Занавески колышутся от лёгкого сквозняка. Я встаю, подхожу к окну и вижу, что снег на карнизах искрится миллионами крошечных звёздочек. Солнце сегодня такое, будто специально для меня пробилось сквозь тучи, чтобы напомнить: всё будет хорошо.

Катя заглядывает в комнату, уже одетая, с сумкой через плечо.

— Проснулась? — спрашивает она. — Я убегаю. Ты как, справишься?

— Справлюсь, — улыбаюсь я. — Ты иди, не опаздывай.

— Удачи, Ада. — Она подходит, обнимает меня крепко. — Ты будешь великолепна.

— Спасибо.

Катя убегает, а я остаюсь одна в пустой квартире. Я иду на кухню, наливаю себе кофе, делаю бутерброды с колбасой. В голове прокручиваю предстоящий спектакль. Каждое движение, каждый выход, каждую поддержку. Я знаю эту партию до автоматизма, но всё равно нервничаю. Наверное, каждая балерина переживает перед премьерой.

Долго отмокала в ванной, вышла только когда вода практически остыла.

Заворачиваюсь в махровый халат. Сажусь перед трюмо. Включаю фен.

Гул заполняет комнату. Пальцы сами наматывают пряди на круглую щётку, вытягивают, укладывают. Волосы сегодня послушные, мягкие, блестящие, ложатся волнами. Раньше я думала, что это мелочь. Теперь знаю: когда голова в порядке, когда волосы уложены, уже легче.

Макияж наношу только чуть-чуть. Тональный крем, тушь, прозрачный блеск для губ с мятным запахом. Вечером, перед спектаклем, будет боевой раскрас: стрелки, красная помада, скульптурирование. А пока пусть лицо отдыхает.

Разглядываю себя в зеркало. Вроде ничего.

Потом начинаю собираться. Достаю из шкафа пуанты, проверяю лямки: тяну, смотрю, не ослабли ли. Грим, кисти, спонжи — всё в косметичку. Беру две пары запасных колготок, мало ли что. Пластырь, ватные диски, мицеллярка, булавки на всякий случай.

Раскладываю всё на кровати. Окидываю взглядом. Проверяю по списку, который давно уже хранится в голове. Укладываю в сумку. Проверяла всё раза три.

Катя сказала бы: «Сдурела? Там же всё одинаково». Может и сдурела. Но лучше три раза перепроверить, чем потом перед сценой, за минуту до выхода, понять, что забыла что-то.

Сумка застёгнута. Стоит у двери. Всё. Я готова.

В театр приезжаю за три часа до начала.

За кулисами уже кипит жизнь. Рабочие сцены проверяют крепления, осветители настраивают софиты, помощник режиссёра носится с рацией и списками. Костя встречает меня у входа в гримёрку, поправляет подтяжки на брюках.

— Прима прибыла, — объявляет он с улыбкой. — Волнуешься?

— Нет, — отвечаю честно. — Сегодня странное спокойствие.

— Это хорошо. — Он кивает. — Значит, будет твой день.

Я захожу в гримёрку. Сегодня она у меня отдельная, с собственным ключом, так решила Мария Витальевна после вчерашних событий. Помещение просторное, с большим зеркалом в лампочках, удобным креслом и даже маленьким диванчиком у стены. Платье для первого акта уже на манекене, раскладываю пуанты, начинаю готовиться.

Грим наношу медленно, тщательно. Каждая линия, каждая тень. Лицо в зеркале постепенно превращается в сценическое — яркое, выразительное, почти не моё. Это помогает настраиваться. Переодеваюсь в костюм, проверяю каждую застёжку, каждую ленточку на пуантах. Наталья Петровна заглядывает на минутку, чтобы убедиться, что у меня всё хорошо.

— Ты красавица, Ада, — говорит она, поправляя складку на юбке. — Я тебе платье новое нашла, на второй акт. Очень надеюсь, что сядет хорошо. Зайдёшь в гримёрку — оно уже там. А я, старая душа, знаешь… переживаю за тебя.

— Всё будет хорошо, Наталья Петровна.

— Дай-то Бог.

Она уходит, а я остаюсь одна.

В коридоре слышны голоса. Кто-то громко смеётся, кто-то переговаривается. Я выглядываю и вижу, что Милана стоит в компании других балерин. Она что-то рассказывает, жестикулирует, запрокидывает голову от смеха. Остальные хохочут вместе с ней, переглядываются, толкают друг друга локтями. Какая-то своя, тёплая компания, в которую меня никогда не звали.

Милана даже не смотрит в мою сторону. Вообще не обращает на меня внимания, будто меня не существует.

И отлично, — думаю я, возвращаясь к зеркалу. — Чем меньше она меня замечает, тем спокойнее мне работается.

Костя приносит мне воду. Мы репетируем несколько поддержек прямо в коридоре, чтобы окончательно убедиться, что всё идеально. Он держит меня над головой, я чувствую его сильные руки. У меня к нему полное доверие.

— Ада, — говорит он серьёзно, когда я спускаюсь на пол. — Я сегодня ночью думал. Ты столько пережила за последние месяцы. Ты заслужила этот вечер.

— Спасибо, Костя. — Я сжимаю его руку. — Ты настоящий друг.

Он улыбается и уходит к себе.

За полчаса до начала телефон вибрирует. Сообщение от Коли.

Коля: «Я в зале. Шестой ряд, слева. Ты выйдешь и я сразу зааплодирую, чтобы ты знала, где я. Ты справишься. Я верю в тебя».

Читаю и чувствую, как внутри разливается тепло. Он здесь. Он правда здесь, хотя балет — это совсем не его жанр. Он пришёл ради меня.

Я: «Спасибо. Ты даже не представляешь, как это важно для меня».

Коля: «Представляю. Поэтому и сижу в этом дурацком смокинге среди элиты. Только ради тебя».

Улыбаюсь, пряча телефон.

Поправляю платье. Иду к сцене.

Помощник режиссёра машет рукой: скоро начало. Я вижу через щель в кулисе, как заполняется зал. Шуршат программы, гаснет свет, настраивается оркестр. Публика сегодня элитная. Я узнаю несколько известных лиц в первых рядах.

Тревога накатывает короткой волной и отпускает. Я готова.

— Ада, на сцену! — шёпотом командует помощник.

Жаль, папа не увидит. Но я станцую так, будто он в первом ряду. Выхожу.

Свет слепит глаза, но я уже привыкла. Зал тонет в темноте, только первые ряды чуть освещены. Я не вижу Колю, но знаю: он там. Слева, в шестом ряду. И это придаёт сил.

И вдруг — хлопок. Один, такой отчётливый в тишине перед началом. Кто-то начинает аплодировать раньше всех. Я улыбаюсь. Ну вот, — думаю, — сдержал обещание.

Музыка начинается.

И я лечу.

С первых же движений понимаю — сегодня мой день. Тело слушается безупречно, мышцы работают как часы, дыхание ровное, глубокое. Я забываю обо всём. Есть только музыка, только свет, только движение. Каждый жест, каждый взгляд, каждый поворот головы: всё наполнено смыслом.

Первый акт