Читать «Операция "Берег"» онлайн

третьим от самоходки — немецкий снаряд ударяет в лоб, практически в люк мехвода. Машина содрогается, казалось, готова перевернуться… остается на гусеницах, но сзади, из двигателя, вырывается клуб пламени. Почти насквозь прошило. Ох, хреново-то как…

Олег, скорчившись, выглядывает поверх рубки. Да где же они, откуда лупят?

Звон нового попадания… резкий, короткий, снаружи он совсем иначе слышен… «тридцатьчетверка» с бортовым «30» — командир первой роты — еще ползет по инерции, в башне пробоина, из люков и даже из ствола орудия тянутся струи дыма. Встал танк, люки не распахнулись…. А десант еще раньше с брони смыло.

— Лейтенант, башку пригни, — орет Митрич, с силой тянет командира за ворот. — Стрельнут щас!

— Отстань! — вырывается Олег.

Где же они, где фрицы⁈ Качаются пологие склоны холмов, нет ничего живого.

А по самоходке действительно бьют — взвизгивают, скулят рикошетами пули. Пулемет откуда-то кроет. Да хрен с ним…

Холм дальний, на нем… серое, смутное, но вроде бы большое…

Олег рывком вползает на рубку, приоткрывает незадраенный люк, орет, не жалея горла:

— Он на вершине. Маневрирует…

— Видим, видим уже, — невнятно отвечают снизу, знакомо прет из боевого отделения смазкой и пороховой гарью, пока еще холодной. Даже сквозь рев и лязг слышно, как надрывается рация «я „десятый“… вершина»…

Самоходка делает «короткую», товарища лейтенанта успевают за шаровары сдернуть обратно на корму. Выстрел — резкий, звонкий — уходит стомиллиметровый трассер к вершине холма. С остановок бьют другие танки батальона…

И ответ тут же — вспыхивает «сушка», шедшая правее. Десанта на ней тоже уже нет, но распахиваются люки, жив кто-то из экипажа, скатывается, сбивая о снег огонь с комбинезона.

Но это не «тигр» с холма бил, это поддерживает его кто-то из засады. А «тигр» сейчас очевиден — здоровенный, невнятной окраски — неспешно пятится назад, ведет стволом орудия…

Рядом кричит, колотит каблуком о броню Хрустов. Ранило, плечо зажимает. По броне проходит новая строчка-очередь — прямо перед носом Олега блестит светлая ссадина на краске рубки.

— Мы ж не утки в тире, лейтенант. Сигай, нахер… — рычит Митрич. Пинком сбивает за борт оглохшего и ослепшего Прилучко.

Олег чуствует, как его сгребают за шиворот, как кутенка швыряют с машины. Бах! — катится по снегу лейтенант Терсков, утверждается на четвереньках…

Окутанная дымами выхлопов и пороха, уходит вперед самоходка, падают с нее Митрич и Хрустов.

А за самоходкой виден еще один подбитый наш танк — встал бортовой «37». Не горит, сигают разом из башенного и люка мехвода танкисты.

Конец атаке… Уцелевшие танки отходят, быстро пятятся, бьет с «короткой» последняя самоходка.

— Туда! Вон он — ровик! — орет Митрич. — Жопой шевели! Бьет же.

Строчки пулемета ложатся по снегу, взбивают рыхлые комья. Олег ползет, ни о чем в общем-то не думая. Вернее, удивляясь, что пулемет тоже не виден. Наверное, как с «тигром» — только в последний момент взгляд врага и находит.

Втроем, почти одновременно сваливаются в ровик. Наверное, это окоп, довольно старый, пустой, незаметный, видимо, немцы заранее вырыли, но не заняли. Снега полно, на дне вода. Но пулемет сюда не достает.

Олег хрипит, вытирает морду снегом — тот почти и не холодный.

— Прилучко где?

— Да там. Где упал.

— Убит?

— Да кто ж его знает, — Митрич сдергивает с шеи стрелка-радиста автомат, стягивает телогрейку — Хрустов орет от боли. Рука сантиметрах в десяти выше сгиба локтя в крови, похоже, кость задета.

— Вот, вовремя ножичек я сделал! — дед вспарывает своим куцым «складником» рукав комбинезона и нижнюю бязевую рубаху раненого.

— Всё у тебя вовремя, прямо удивительно, — бормочет лейтенант.

— Ты наблюдай, наблюдай. Неровен час, подберутся фрицы нас в плен брать. На это я не согласен, — напоминает Митрич, ловко бинтуя руку кряхтящего раненного.

Олег наблюдает. По сути, впереди ничего не видно — несчастливые десантники сидят почти у подножья склона, недалеко от дороги. Отлично виден ближний склон — совершенно пустынный, это только сейчас вблизи очевидны короткие траншеи, ровики и подготовленное пулеметное гнездо. Еще виден край дальнего холма — но немцы там сидят где-то выше, их не разглядеть.

Зато видны подбитые и отходящие наши машины. Потеряна почти половина, уцелевшие отходят, маневрируя и изредка отстреливаясь — больше наугад, достать верхний «тигр» на такой дистанции и с такой позиции практически невозможно. Но и немцы достреливать советские машины не спешат — на холме изрядно бухает — накрывает вершину наша артиллерийская батарея, довольно точно снаряды кладет. Вряд ли достанут и разобьют бронированного гада, отполз наверняка, запрятался. Но где же его помощники? Определенно еще самоходка была, а может, и две-три…

Наш артналет закончился. Доносились резкие очереди немецкого пулемета — бьет по кому-то на поле, следит, шкура. Но здешнюю позицию пулеметчики не видят, да и отсюда — из траншейки — уже ничего толком не разглядеть. Разве что свои подбитые танки.

— Ничего, сейчас темнеет рано, отойдем, — пробормотал Олег. — Ты, Хрустов, не переживай. Отползешь в тыл, примут как родного. Санбат, медсестрички, усиленное питание….

Хрустов теперь с подвязанной на шею рукой, ему стало чуть легче. Сидел на дне окопа, поскрипывал зубами:

— Да что там, товарищ лейтенант, я не понимаю, что ли. Обидно, что напрасно. Ничего мы не сделали, да и сделать не могли.

— То вопрос философский, — вмешался Митрич. — Напрасного на свете не так много, как нам, дуракам, кажется. Хотя можно и всё подряд пустым считать. Вы лучше скажите — с нашим башнером что сталось? Я его спихнул, он вроде целым был, цеплялся изо всех сил, прям не оторвешь. Потом прострочило, что ли?

Рассмотреть наводчика не удавалось: вроде лежал не так далеко, но пятна проталин и вывороченной гусеницами земли заслоняли-маскировали.

Неудачливые танкодесантники начали застывать — в заснеженном окопе, да еще с мокрыми ногами было студено. Олег сидел, засунув кисти в рукава телогрейки, упершись ногами в противоположную