Читать «Жрец Хаоса. Книга ХVII» онлайн

какой старший родич корил младшего за неосмотрительность.

После этого он одним утробным рыком отдал команду собственным химерам. Те вместо изгнания неугодных гостей тут же принялись перестраиваться в некое подобие кордона, удерживающего изменённых в глубине пирамиды. Огромные твари двигались слаженно, точно легионеры на плацу, и вскоре бушующая толпа оказалась зажатой в кольцо, из которого не было выхода.

— И всё равно я не очень понимаю, что ты хочешь с ними сделать. Если они нападают на дворец с женщинами и детьми, о какой искре человечности можно толковать? Порвать всех к демоновой матери и отправить на перерождение! — не стал выбирать выражений Кхимару.

— Часть вот таких, — я кивнул на изменённых, — до сих пор удерживают спуски в подвалы Топкапы, где схоронились все выжившие. Поэтому в спешке боя угробить своих же союзников было бы бесчестным. А на перерождение я и собираюсь их отправить, только предварительно получив информацию, откуда они, такие красивые, взялись. И в случае чего предъявив несколько их экземпляров в качестве вещественной базы доказательств.

— Ты же понимаешь, что кому бы ты ни предъявлял эти доказательства, уничтожить под единую гребёнку их захотят всех? Не разбираясь, кто из них остался с моральным стержнем, а кто полностью уподобился животному.

Похоже Кхимару проблема задела несколько сильнее, чем он пытался показать изначально. А может она попросту перекликалась с природой создание его и остальных демонов.

— Для этого мне и нужна будет твоя помощь, — я посмотрел Кхимару прямо в глаза.

Великий Погонщик вопросительно дёрнул одной бровью, ожидая дальнейших пояснений.

— Ты же мне внешность изменил в своё время и с помощью магии и своих химер создавал, меняя им облик. Есть шанс откатить изменения, вернув им былой, человеческий внешний вид?

— Всем? — насторожился Кхимару, окидывая взглядом кишащее изменёнными нутро пирамиды.

— Нет. Только адекватным. Этих, — я кивнул на тех, что продолжали бесноваться и бросаться на кордон, — мы уничтожим, а души их я планирую отправить прямиком на перерождение с гарантией. Потому что не мне судить, кто и каким образом попал на эти опыты, достоин перерождения или же нет.

Кхимару прищурился.

— Ты никак собрался толпу изменённых Махашуньяте в жертву принести? Они же маги, все в большинстве своём, иначе бы просто не пережили подобных изменений. Ты всё-таки решил на полставки у неё жрецом подрабатывать?

— Никого никому мы в жертву приносить не будем, — тут же я отказался от подобной «чести». — Я лишь сказал, что перенаправлю их души в Реку Времени, проведя через суд Махашуньяты. Их человеческие души я рассчитываю забрать к себе в Ничто, ведь оболочки не продержатся там и часа. — Я помолчал, подбирая слова. — В любом случае, подобным изменениям их подвергли люди. Я бы очень хотел пообщаться с теми, кто возомнил себя богами. Ибо если я раньше думал, что воевать придётся только против Таджа, который занимался чем-то подобным, то, смотрю, у него и среди людей нашлись последователи.

Последний довод, кажется, произвёл на Кхимару наибольшее воздействие. Его лицо, обычно непроницаемое, на мгновение скинуло маску и отразило горькое понимание ситуации. Он отрывисто кивнул:

— Согласен. Только имей в виду: пока я не заметил ни одного осознанного существа среди этих тварей. Если хоть кто-то дёрнется в сторону моих химер, его душа сама будет искать дорогу в Реку Времени. Пинка под зад в этом направлении мы ей придадим.

— Всё понимаю. О большем и просить не смею, — поблагодарил я союзника, уже намереваясь возвращаться обратно в Топкапы, но голос демона меня остановил.

— Похоже, пора нам возвращаться из Конфедерации. Ну, или хотя бы мне, а то уж больно оригинальные методы вы используете. — При этом Кхимару скользнул взглядом по Инари, которая левитировала над амфитеатром пирамиды в обнажённом виде, продолжая начисто сворачивать мозги набекрень изменённым собственным божественным магнетизмом. Её золотистая аура сияла в полумраке, точно маяк, и твари, забыв обо всём, тянулись к ней, словно мотыльки к пламени.

— Ну уж извините. На меня в качестве приманки они так не бросались, а красивая женщина всегда служила маяком для мужчин, даже если эти мужчины в корне потеряли какие-либо зачатки человечности. Инстинкты-то остались. А недоступную для них и тем наиболее желанную самку они всё равно чувствуют. К тому же, ей далеко не шестнадцать лет и это была её идея.

Последние слова я себе позволил исключительно из-за привязанности, возникшей у Кхимару в отношении Юмэ Кагеро, похожей на одну из его дочерей в прошлом.

— Всё время обманываюсь, забывая, кто пробудился в теле Юмэ, — тихо ответил Кхимару, но я его услышал. — Иди уж организовывай доставку следующей партии, а мы тут пока с этими разберёмся. Я же так понимаю, это не все?

— Не все. — Я покачал головой, вспоминая, информацию, переданную глазами моего химерического котенка. — В яме осталось ещё достаточно изменённых. Они должны быть чуть поадекватней. Во всяком случае, на штурм дворца с женщинами и детьми они не отправились.

— Не обманывайся надеждами, что это из-за сохранённого человеколюбия. Скорее всего, они опасались наказания после подавления бунта, — предположил Великий Погонщик.

У меня же не было ответа на этот вопрос. Я лишь развернулся и открыл портал прямиком в яму, оставляя Кхимару разбираться с первой партией изменённых и надеясь, что следующая партия действительно окажется чуть более вменяемой.

* * *

Франц-Фердинанд, пронзённый гарпунами Тьмы, оказался вновь на аудиенции у Ворона. На сей раз он не стоял на ногах или даже на коленях, он лежал, распростёртый на серой, бесплотной поверхности, что заменяла здесь пол. Его энергетическое тело корёжило, словно в кислоте: Тьма Сахибы-ханум, смешанная с его собственной аурой смерти, разъедала оболочку, и энергия хлестала через край, попросту расплёскиваясь в пространство. От него во все стороны расходились волны: то изумрудно-зелёные, отдающие проклятием, то чёрные, пропитанные Тьмой, и сам он напоминал умирающий источник, что перед смертью выбрасывал в пустоту последние запасы магии.

Он молчал, закусив губу, и не умолял Ворона о помощи, прекрасно осознавая, что нарушил его запрет. Молчание его было не гордым, скорее, упрямым, как у человека, который уже всё решил и теперь лишь ждёт, когда всё закончится. Боль пульсировала в каждой клеточке его естества, но он не произносил ни звука.

— Так и будешь молча подыхать с гордо поднятой головой? — ехидно поинтересовался Ворон. Он взирал на распростёртое тело своего последователя со своего постамента, и его угольно-чёрные глаза-бусины, в которых плясали искры магии смерти, разглядывали Франца-Фердинанда с выражением, которое можно было бы назвать насмешливым, если бы не странная, почти отеческая нежность в нём сквозившая. С