Читать «Сибирский приключенческий роман 3» онлайн

несколько минут. Другое объяснение меня бы, пожалуй, испугало. Вернее, мне было бы очень трудно на него согласиться. Разве что Рыжий бесшумно приподнялся со своего места и теперь присматривается, сплю я или нет. Но тут же я разобрал ровное посапывание Рыжего, которое, по-моему, не смолкало ни на минуту. Просто я так привык к нему, что перестал слышать… Осторожно приоткрыв глаза, я увидел сидящего напротив майора, который внимательно, чуть наклонившись вперед, всматривался в меня. На ногах у него были поношенные меховые торбаса, так что шагов я мог и не услышать. А вот почему не хлопнула, не заскрипела входная дверь?

Проследив за моим взглядом, майор растянул в улыбке тонкие губы.

– Умение подходить бесшумно – одно из основных правил розыскной работы, Андреев. Вижу – не спишь, а глаза не открываешь. Поэтому сижу, гадаю – слышал, не слышал?

Говорил он тихо, видимо, не хотел разбудить Рыжего. Но тот, похоже, что-то все-таки расслышал сквозь сон, сопеть перестал, хотя лежал пока неподвижно, по-прежнему уткнувшись носом в мех полушубка.

– Чуткая у вас команда, – продолжал улыбаться майор. – Это пригодится.

– По делам или с напутствием на дорожку? – как можно спокойнее поинтересовался я.

– Напутствие, считаешь, не дело? – вопросом на вопрос ответил майор.

– В три часа ночи? Часика бы на три-четыре пораньше или попозже – куда ни шло…

Спина Рыжего закаменела, но, видимо, до поры до времени он решил не выдавать своей заинтересованности в нашем разговоре.

– Пораньше некогда было, а позже тебе будет не до меня, а мне, что тоже не исключено, не до тебя. А сейчас возможность, можно сказать, исключительная – ни телефонных звонков, ни посетителей, ни спешки. Говори на любую тему, особенно для посторонних ушей не предназначенную.

Я невольно посмотрел на Рыжего. Майор чуть заметно улыбнулся, давая понять, что принимает в расчет мои опасения, и тем же ровным спокойным голосом продолжил:

– Я к тебе в эти дни пригляделся, составил, можно сказать, предварительное впечатление. Рад, что не очень ошибся.

– Не ошиблись? У вас что, было с чем сравнивать?

– Абсолютно. Можно сказать, ровным счетом ноль. Полная неожиданность при появлении.

– В чем же вы тогда не ошиблись?

– Спешишь, Андреев, сам все скажу. Не ошибся, имея в виду характеристику, которую получил из твоего института, в самом, можно считать, конце рабочего дня. Охарактеризовали тебя в основном положительно и всесторонне.

– Если честно, всесторонне я сам себя не знаю, не то что отдел кадров. На вашем месте я бы ознакомил меня с этой «характеристикой». Время еще имеется, прикинем, что имеет место быть, а что из области преувеличений.

– Сообщают – стрелок ты отменный. С закрытыми глазами в десятку попадаешь.

– Я?! На кого-то другого вам характеристику предоставили. При нашей научной дисциплине общение с оружием вообще противопоказано.

– Ружьишко ты, тем не менее, прихватил.

– По технике безопасности положено. Нарушать не имею права.

Разговор принимал довольно-таки странное направление. Я, конечно, не поверил в якобы полученную майором характеристику, тем более с такими данными. Насторожило и то, почему он заговорил об этом, совершенно не сомневаясь в том, что нас подслушивает боящийся пошевелиться Рыжий.

Майор неожиданно подмигнул мне и почти весело сказал:

– Ты прав, Андреев, технику безопасности надо соблюдать. Ты вот некурящий, а у меня уже уши опухли. Тут смолить по технике безопасности не полагается, пойдем, постоим на крылечке за компанию. Там и поговорим по поводу предстоящих событий. Не против?

Я пожал плечами и поднялся. Ухо Рыжего торчало, как локатор и, казалось, поворачивалось вслед за нами. Я представил, как ему хочется дослушать наш разговор и почти пожалел его.

Стоит отметить, что Рыжий в последние дни разительно отличался от того полупьяного бича, склонного к балагурству и хохмам, каким он выглядел в день нашего знакомства. Я был почти уверен, что получив небольшой аванс и узнав об аресте Омельченко, Рыжий благополучно смоется в неизвестном направлении. Поскольку нет Омельченко, нет и обязательств. Но буквально на другой день Рыжий, трезвый как стеклышко, явился ко мне за распоряжениями и даже обрадовал скорым концом ненастья, предсказанным знакомыми синоптиками. Он помог докупить мне кое-какие продукты, раздобыл несколько пачек дефицитных патронов для старенького ружья и даже по собственной инициативе смотался в расположенную на отшибе от поселка кочегарку, где обосновалась на длительную зимовку небольшая колония местных бичей. По его словам, он крепко достал их дотошными расспросами о пропавшей Ирине. Свою настойчивость он объяснил невольным сочувствием к нашим с Птицыным бесполезным, хотя и крайне настойчивым хлопотам по ее отысканию.

– Это ведь какая публика? – глядя в сторону, объяснял он мне и Птицыну свою бесплодную, как оказалось, инициативу. – Вы меня извиняйте – пообещал от вашего имени нормальный выпивон, в случае предоставления сведений о без вести пропавшей. Что характерно, несмотря на похмел второй степени, ни один даже рогом не пошерудил. Если бы сведения имелись, за бутылек на карачках бы приползли.

– Может, наведаться к похмелке первой степени и сразу с поллитровкой? – проворчал и без того расстроенный Птицын.

– Не советую, – не согласился Рыжий. – В первой степени, да еще глядя на бутылек, они такую Анну Каренину сочинят, товарищ Толстой в гробу на пять разов перевернется. Я им наш адресок предоставил, если что, приволокут без задержки. Такую женщину в большом городе потерять – и то шуму больше чем на неделю. А здесь вообще полная загадка природы. Имею серьезное соображение – не прихватил ли ее с собой Петр Семенович? А что? В качестве заложницы, если дело совсем керосином запахнет. У самого майора из кабинета слинял, значит, и такой вариант не исключается.

Мы с Птицыным переглянулись и попросили Рыжего, если ему в голову стукнет еще какое-нибудь соображение на эту тему, ни с кем не делиться, а немедленно докладывать своему непосредственному начальнику, то есть мне. В случае, если подтвердится его предположение насчет заложницы, я, ничем не рискуя, пообещал ему премиальные в размере месячного оклада. В общем, не нарадоваться бы мне на Рыжего – на его не проходящую трезвость, подчеркнутую деловитость и даже сдержанную почтительность перед своим временным начальником. Если бы не настойчивые поиски пропавшей Ирины, я, пожалуй, задумался бы над столь разительными переменами в поведении своей завербованной единицы. Лишь однажды я насторожился, когда эта единица случайно оказалась в поле моего зрения в поселковом клубе, куда мы с Птицыным заглянули к последнему сеансу. Сергею приспичило о чем-то повторно расспросить киномеханика. Я в это время стоял рядом и от нечего делать смотрел в окошечко проекционной на едва ли