Читать «Сибирский приключенческий роман 3» онлайн

таким исходом не согласен. Надеюсь на „теплую дружескую“ встречу с ними. Карай и Егор мне помогут. Тогда и поговорим, что и почему.

Кончай быстрее со своими болячками – не по Сеньке шапка. Мы еще на твоей свадьбе плясать будем. Привет бате. Что-то он у тебя застрял. Без него в нашем аэропорту почему-то постоянная нелетная погода. Возвращайтесь как можно скорее. Мы еще повоюем. Петро Омельченко».

Отцу оформили на работе отпуск без содержания, и он действительно, как выразился Омельченко, «застрял» около меня. Мы видались с ним подолгу каждый день, подолгу и откровенно разговаривали. Говорил в основном он, что меня устраивало более чем. Я с жадностью вслушивался в каждое его слово и все больше удивлялся тому, как много он видел и знает, как много пережил и сделал за свою непростую и не очень легкую жизнь. Когда-нибудь попробую рассказать об этом, это тоже целая эпопея.

О зоне он, оказывается, знал давно и достаточно подробно. Был одним из тех немногих, кто помогал им не терять связь с Большой землей. С Серовым не во всем был согласен, но относился к нему с пониманием и уважением. О будущем взрыве случайно узнал только от меня по рации. Слишком поздно. Считает, что мог бы отговорить. Это вряд ли. Тут не страхи и обиды, а идеология, выношенная всей жизнью, опытом, раздумьями и огромной созидательной работой сотен людей. И, конечно, неповторимыми, уникальными особенностями зоны, благодаря которым он многое понял и утвердился в своем намерении сделать то, что сделал. Отказаться от всего этого было для него невозможно. Одна только мысль о том, что все это попадет в чужие и очень грязные руки, убивала в нем страх и жалость. И он отодвинул будущее зоны на неопределенное время. Скорее всего, был прав.

Много и подолгу мы говорили о моей матери. Хотя что я мог рассказать, кроме своих детских впечатлений и рассказов тети Веры о том, как она мучилась от того, что у меня не будет отца. А когда узнала о своей неизлечимой болезни, попыталась отыскать его. Но было уже поздно.

– Меня в это время довольно основательно изолировали от окружающей вольной жизни. Помнишь, я тебе начал рассказывать об американце с какой-то базы на Аляске, который засек мое сообщение об аварии нашего самолета. Он был уверен, что мы затерялись в непроходимой безлюдной тайге, и предпринял массу усилий, чтобы нас искали и обязательно нашли. Считал, что обязан сделать все возможное для нашего спасения. Наши координаты, которые он засек, из-за особенностей места, где мы так неудачно приземлились, сместились черт знает куда, к какой-то нашей очень секретной базе. Его попытки помочь сочли провокацией, а нашу аварию и бесследное исчезновение самолета с якобы секретными документами посчитали тонко продуманной шпионской операцией и намеренным предательством. Разобрались далеко не сразу, но, слава богу, в конце концов разобрались. Но меня «на всякий случай» на несколько лет лишили права выезда из наших краев и права переписки. Нина тоже сменила место жительства, а потом мне сообщили, что умерла и искать бесполезно. Но она, оказывается, еще жила несколько лет и, говорят, даже стала меня разыскивать. Но ей тоже сообщили о моей смерти. Не знаю, кому и зачем это было надо, но наша возможная семья тоже оказалась неизвестной зоной, которая вроде бы и была, но о которой никто ничего не знал. В том числе и мы сами. Надеюсь, ты понимаешь теперь, как я был счастлив, узнав о тебе, и как мне до сих пор обидно и горько за то, что так все случилось.

Я вглядывался в его лицо и мучительно искал черты сходства между нами. Иногда, казалось, нахожу: в каких-то чертах лица, невольных жестах, манере морщить лоб, когда что-то было непонятно, в модуляциях голоса и привычке отрицательно покачивать головой, когда с чем-то был не согласен. Уловить все это постороннему человеку вряд ли бы удалось. А вот она уловила, увидела, поняла.

– Знаешь, – вдруг сказал он, хотя до этого мы с ним ни разу не говорили об этом, – мне кажется, что ты в нее очень влюбился. По себе знаю. Когда я впервые увидел твою мать, я сказал себе – только она и никто больше. Странное чувство, что не ты, а кто-то другой сказал тебе об этом. У тебя было такое?

Я хотел промолчать, но не выдержал:

– Я сам себе сказал.

– Конечно сам, – после затянувшейся паузы согласился он. – Поэтому спроси себя об этом еще раз, и если ответ будет тот же, обязательно найди ее.

– Не знаю, – растерянно пробормотал я. – Где она? Что с ней? Она считает все это мальчишеством, случаем, блажью. Несерьезным.

Я поднял на него глаза и увидел, что он грустно и как-то очень по-отечески улыбается. Именно в это мгновение я узнал в нем себя. Узнал, как говорят, с ног до головы, до морщинок у глаз и чуть дрогнувших в улыбке губ.

– Найдешь, – сказал он. – Не повторяй моих вольных и невольных ошибок. Найдешь обязательно, если действительно хочешь найти. И тогда у нас будет своя зона. Обетованная и единственная в мире. Так, кажется, говорил твой Арсений. Он свою нашел, найдешь и ты. Должен найти.

Примечания

1

Огонёр – старик (як.).

2

ПАНХ – отдел Аэрофлота по применению авиации в народном хозяйстве.

3

Хотугу сулус – Полярная звезда (як.).

4

Маган ат – Белая дощадь (як.).

5

Сэргэ – коновязь (як.).

6

Бриогеохимический метод поисков – разновидность биогеохимического, в основе которого лежит способность мхов концентрировать химические элементы.

7

Курумы – развалы крупных камней, залегающих, как правило, на пологих склонах гор.

8

Байанай – покровитель охоты (як.).

9

Термокарст – просадка, образовавшаяся в многолетнемерзлых горных породах в результате их оттайки.

10

Двухсотка – топографическая карта масштаба 1:200 000. 1 см на карте равен 2 км на местности.

11

Двадцать пятка – топографическая карта двадцатипятитысячного масштаба, при котором 1 см на карте равен 250 м на местности.

12

Грейзен – горная порода, состоящая в основном из кварца и слюд. Образуется при высокой температуре