Читать «Сибирский приключенческий роман 3» онлайн

и заставляло цепляться за постылую жизнь…

И вдруг он осознал, что именно: тревога за сына. Ему не следовало оставлять Гришеньку наедине с чудовищем. Ему показалось даже, что он предал сына.

Тогда он заставил себя слабо, но шевелить руками и ногами. Еще, еще, еще! Помогла и река, потащила на повороте на мель. В полубессознательном состоянии Сухарев выполз сначала на песок, потом на траву. Нужно было остановить кровотечение. И он, плача от боли, кусая губы, кое-как обмотал туловище сначала голубой рубашкой, потом ветровкой.

Обнаружив в стороне от скалы относительно пологий подъем, Вениамин Тихонович пополз туда. Он часто терял сознание. Но и тогда тревога за сына не оставляла его, возвращала к жизни, заставляла ползти дальше.

Выбравшись после долгих мучений наверх, изодранный острыми камнями и кустами шиповника, он стал продвигаться к спасительной кромке леса. Вставал и тут же падал, передвигался на четвереньках, полз на животе, потом снова пытался встать и снова падал. Какие-то триста метров, но как тяжело дались они ему!

Наконец Сухарев миновал дорогу и углубился в лес. Стало чуть легче – здесь чудовище вряд ли отыщет его. Следом Тихонович вдруг понял, что Бог не оставил его. Именно поэтому он не захлебнулся в воде и добрался до леса. И Бог, по его милости, будет дальше вести его, поможет спасти сына и… остановить монстра.

Радость в какой-то мере заглушала боль и придавала силы. Выбрав приблизительно направление, он уползал все дальше и дальше. Сухарев полз до тех пор, пока силы и сознание не покинули его окончательно…

Только на следующий день на него наткнулся мой дядька, косивший траву в тех местах. Вернее, его обнаружили дядькины собаки Жулик и Шарик. На их лай прибежал и сам дядька. Матерясь, он изодрал свою рубаху с майкой на бинты и перебинтовал раненого более основательно. Затем он набросал в телегу свежескошенной травы и уложил на нее Сухарева.

Сначала он было направил Карьку в Тихоновку. Но пришедший уже по дороге от тряски в себя Вениамин Тихонович так умолял его спасти сына, что дядька не выдержал и переменил маршрут. Повесив «вертикалку» (мой подарок) на шею, он, голый по пояс, встал на ноги и одной рукой управляясь с вожжами, а другой нахлестывая Карьку, понесся к нам в лагерь.

Глава 16

В пещере

К их с Митей запястьям приковали длинные цепи и поставили между двух всадников. Один из них держал цепь, заковавшую правую руку пленника, другой – левую. Анисим гарцевал на своем гнедом жеребце сзади Тихона, а Малюта на белом за Митей. Остальные злодеи пристроились за ними.

– Веди! – ткнув острием шпаги в спину Тихона, велел Норицин. Перекрестившись, Тихон шагнул в воду. Чуть сзади держался Митя. На середине Зеленой Тихон сделал вид, что поскользнулся, наклонился к брату и шепнул ему на ухо: «Я войду в пещеру со злодеями, а ты закроешь дверь. Держись сзади!» Митя побелел, но кивнул.

– Не балуй у меня! – рявкнул Анисим и ожег Тихона плетью. Следом Малюта полоснул своей плетью брата. На подходе к пещере, в березовой роще, Марьин-старший посоветовал Анисиму остановиться и наделать факелов. Ирод с пониманием посмотрел на него и ответил с обычной своей подленькой усмешкой:

– Страшно помирать? Перед смертью, Тихон, не надышишься!

– Мотрите! – пожав плечами, равнодушно бросил Марьин. – Там темно!

Анисим выругался, снова хлестнул пленника плетью, но велел наделать факелов. Злодеи быстро надрали бересты и приладили ее к палкам. Процессия двинулась дальше. У входа в пещеру всадники спешились, привязали лошадей и сгрудились вокруг братьев, бросая настороженные взгляды на зияющую в горе дыру.

– Знатная яма! – нарочито бодро заявил горбатый Малюта. – В нее и верхом можно въехать.

– Веди! – глухо проговорил Анисим, снова ткнув в спину Тихона шпагой. Его уже трясло от возбуждения. Марьин стал осторожно спускаться вниз. За ним подвигались вытянувший вперед руку со шпагой предводитель шайки, державшие цепи злодеи и все остальные. Шагов через двадцать на повороте они остановились у массивной, окованной железом двери на четырех огромных навесах, закрытой на четыре замка.

– Отворяй! – закричал трясущийся душегуб, нетерпеливо ткнув Марьина шпагой в третий раз. Поморщившись, Тихон оглянулся: брат, как и следовало, стоял сзади. Он отодвинул тяжелый камень в сторону и достал четыре ключа. Когда мужчина отомкнул все замки и распахнул дверь, Митя стоял уже рядом. Тихон сердито мотнул головой – отойди, мол, назад, Христа ради, но брат сделал вид, что ничего не понял.

– Темень! – боязливо поежился один из иродов. – И холод лютый!

Остальные непроизвольно подались назад.

– Я говорил, что в пещере без факелов делать нечего, – равнодушно отозвался Тихон. Факелы запалили, Анисим в четвертый раз ткнул шпагой Тихона и хрипло выкрикнул одно-единственное слово: «Веди!» Глядеть на него было страшно. Злодея уже не трясло, а колотило. Голова, руки, ноги дергались, как в припадке, изо рта текла пена, единственный глаз горел огнем.

Вот тут Тихон и совершил ошибку, о которой потом жалел всю жизнь, – на мгновение замешкался у входа. Все-таки он очень хотел жить. Его любимый, чуткий, шумный, вечно радостный и, казалось, бесшабашный брат сердцем почувствовал, что Тихон не хочет умирать, и не задумываясь отдал за него жизнь.

– А давай, братик, я им все покажу! – беспечно заявил он и, подняв факел, шагнул вперед и потянул за собой держащих цепь злодеев.

– Митя! – простонал Тихон, рванувшись за братом. – Назад!

– Стой здесь! – рявкнул Анисим, забежав вперед и уперев шпагу в грудь Марьину-старшему. – Малюта, в пещеру.

Горбун и десяток душегубов с факелами боязливо направились за Марьиным-младшим.

– Митя, вернись! – заплакал Тихон, но тот в третий раз не послушал его.

Какое-то время трясущийся от возбуждения Норицин, морща лоб, пытался разгадать финт Марьина-младшего. Наконец он решил (ирод судил о людях по себе), что в пещере есть потайной ход, которым подлец и решил воспользоваться вместо брата.

– Ишь, шустрый какой выискался, объегорил Тишку! – зашелся в нервном смехе Анисим. – Но меня не объегоришь. Я тоже не лыком шит!

Внезапно душегуб оборвал смех и рявкнул властно:

– Малюта, не спускай с Митьки глаз! Иуда! Васька! Держите крепче цепи. Если Митька ускользнет в потайной ход – со всех троих шкуру спущу! И сами не попадите в западню! Два раза попадали уже.

– Я пойду-то схожу / На широкий двор / Я поймаю-то коня, / Коня вороного, – запел Митя неспешно, но уверенно двигаясь вперед и волоча за собой насмерть перепуганных, держащих цепи злодеев. За ними неотступно следовал горбатый Малюта, вытянув руку со шпагой вперед и