Читать «Сталин, Абакумов, СМЕРШ. Лучшая спецслужба мира» онлайн

подрыву обороноспособности страны и РККА, Главным управлением имперской безопасности (РСХА) Германии в марте 1942 г. была разработана стратегическая разведывательно-диверсионная операции «Цеппелин», что являлось свидетельством признания, как окончательного провала стратегии «блицкрига», так и явной недостаточности разведывательно-подрывных операций абвера, отсутствия у него реальных возможностей по их расширению.

Основу операции «Унтернемен «Цеппелин» составлял разработанный руководителем отдела VI (разведывательного) управления РСХА оберштурмбандфюррером СС Хайнцем Грефе «План действий по политическому разложению Советского Союза» — заброска групп разведки, диверсии, а также для антигосударственной пропаганды, подготовки вооруженных восстаний и организации «повстанчества»

В плане РСХА прямо указывалось: «нельзя ограничиваться десятками групп для разложенческой деятельности, они для советского колосса являются только булавочными уколами (что явно означало признание прежних стратегических просчетов германского командования и разведки — О.Х.). Нужно забрасывать тысячи».

Для реализации замысла операции «Цепеллин» в VI управлении РСХА был создан специальный отдел, которому были приданы четыре фронтовых «зондеркоманды «Цепеллин» с новыми разведшколами для подготовки квалифицированных агентов, организации массовой заброски в советский тыл агентуры с разведывательными, диверсионными, пропагандистскими и организационно-повстанческими заданиями для инспирирования вооруженных антисоветских выступлений. При этом зондеркоманды «Цеппелина» должны были также взаимодействовать с фронтовыми абверкомандами и абвергруппами. В 1943 г. зондеркоманды были преобразованы в «главные фронтовые команды «Цеппелин». В полосе действий Северо-Кавказского — Юго-Западного фронта действовала «главная команда «Цеппелина» Руссланд — Зюйд» («Россия — Юг»).

Однако деятельность «Цеппелина» и абвера не осталась незамеченной для советской контрразведки. И уже 25 апреля 1942 г. НКВД СССР докладывал Государственному комитету обороны, что только в марте-апреле были задержаны 76 агентов противника, у которых была изъята 21 радиостанция, переброшенных как в одиночном порядке, так и в составе разведывательно-диверсионных групп в города Вологду, Ярославль, Иваново, Пензу, Молотов, Тамбов, Куйбышев, Сталинград, Казань, Горький.

В целях ограничения активности германской разведки в указанных городах и создания видимости «успешной» работы заброшенной агентуры по 12 радиостанциям была установлена радиосвязь и начаты оперативные радиоигры с абверкомандами 102,103 и 104, абвергруппами 104 и 111, а также зондерштабом «Р» абвера.

В одном из чекистских справочников, посвященных гитлеровским спецслужбам, действовавшим на советско-германском фронте, об особом штабе «Россия» (зондерштаб «Р») говорилось следующее: этот разведывательно-подрывной орган был образован в 1942 г., и помимо первоначально решавшихся им задач по борьбе с деятельностью советской разведки на временно оккупированных территориях, партизанами и разведывательно-оперативными группами, очень скоро на него были возложены и задачи по ведению подрывной работы в советском тылу. Руководящий состав «Зондерштаба «Р» состоял главным образом из белоэмигрантов (членов НТСНП[96]) и изменников Родине, перешедших на сторону оккупантов. Впоследствии «Зондерштаб «Р» принимал активное участие в создании диверсионно-разведывательной сети на оставляемых вермахтом советских территориях.

В виду того обстоятельства, что документы, опубликованные в многотомном сборнике «Органы государственной безопасности СССР в Великой Отечественной войне. 1941–1945 годы», раскрывают систему и методы деятельности гитлеровской разведки на советско-германском фронте, лишь кратко остановимся на некоторых моментах этой неизвестной войны.

Складывавшаяся на фронтах в начале 1942 г. обстановка диктовала необходимость уточнение задач военной контрразведки, которые были сформулированы следующим образом:

— розыск шпионов, диверсантов и террористов, забрасываемых вражескими спецслужбами в расположение войск действующей армии в прифронтовую полосу;

— оказание помощи военному командованию и политорганам РККА в укреплении боеспособности частей и подразделений, сохранении секретов;

— борьба с изменой Родине в виде перехода на сторону врага, дезертирством и членовредительством, распространением панических и пораженческих слухов;

— информирование высшего политического руководства СССР и военного командования о реальном положении в действующей армии и о проблемах, негативно влияющих на ее боеспособность.

К осени 1941 г. на германо-советском фронте имелись уже 10 фронтовых абверкоманд и 45 подчиненных им абвергрупп, насчитывавших свыше 5 тысяч кадровых разведчиков[97]. Помимо этого, в административных центрах временно оккупированных советских территорий, был создан еще ряд крупных тыловых подразделений — абверштелле «Остланд» (г. Рига), «Крым» (Симферополь) и абвернебенштелле «Ревал» (Таллин), «Ковно», «Минск», «Киев», «Юг Украины» (Симферополь).

Против войск Северо-Кавказского фронта с территории Крыма действовала также и специальная группа военно-морской разведки — «Нахрихтенбеобахтер» (НБО) «Черное море» (90 сотрудников, две подчиненных разведывательных команды).

После провала стратегии «блицкрига», германское верховное командование на южном фланге «восточного фронта» в качестве важнейшей стратегической операции для кампании 1942 г. разработало «План «Эдельвейс» по захвату Кавказа и Закавказья. Полагая, что здесь, относительно быстро и с малыми потерями, оно сможет как добиться военного успеха, так и существенно восполнить изрядно сократившийся военно-стратегический потенциал Германии.

Ведь на долю Северного Кавказа (районы Майкопа, Адыгеи и Грозного, Чечено-Ингушской АССР) и Закавказья (Баку) приходилось 86,5 % общесоюзной добычи нефти, 65 % добычи природного газа, 56,5 % добычи марганцевой руды. Причем по добыче нефти Кавказ в то время являлся третьим нефтедобывающим мировым центром — после Северной и Латинской Америк, но опережал даже Ближний Восток — Иран, Ирак и Саудовскую Аравию вместе взятые.

21 ноября 1941 г. Гитлер отдал приказ начать подготовку наступления на Кавказ с целью овладения нефтепромыслами. 23 июня 1942 г., он вновь подчеркивал необходимость скорейшего захвата Кавказа, поскольку если «не получит нефть Майкопа и Грозного, то должен будет покончить с войной».

Осуществление планов захвата Кавказа было возложено на группу армий «Юг» (группа армий — оперативно-стратегическое объединение соединений вермахта, аналогичное фронту в РККА), — в составе 6-й, 11-й и 17-й мотопехотных и 1-й танковой армии вермахта и 3-й (Петре Думитреску) и 4-й (Николае Чуперка) румынских армий.

Вдоль Черноморского побережья наступление вела 17-я армия генерал-полковника Руоффа. Здесь же действовали абвергруппы 101 и 102, зондеркоманда абвера «Дромедар» под руководством бывшего командующего дашнакской армии Дро Канаяна (псевдоним в абвере — «Каляев»)[98], осуществлявшие заброски в советский тыл агентов-разведчиков и диверсантов.

С начала 1942 г. все силы абвера на южном участке советско-германского фронта вели изучение Северного Кавказа и Закавказья «чтобы использовать антисоветские элементы и тюркских националистов-эмигрантов для борьбы с Советским Союзом».

Особенно активность заброски агентов-одиночек и разведгрупп абвера возросла в мае — июне 1942 г. в преддверии начала битвы Красной Армии за Кавказ (25 июля — 31 декабря 1942 г.).

Ставка при этом делалась и на существовавшее еще кое-где антисоветское подполье, рассчитывая развернуть на его базе «повстанческое движение», для инспирирования которого сюда стали направляться многочисленные агентурные группы, в частности, из батальона специального назначения абвера «Бергман» («Горец»).

Уже с конца 1941 г. эмиссары Кавказского национального комитета (КНК) начинают активно привлекаться абвером для ведения вербовочной работы в лагерях советских военнопленных. С августа 1941 г. были созданы даже специальные лагеря для «лиц кавказской национальности», в которых при участии белоэмигрантов проводилась их усиленная идеологическая обработка с целью склонения к сотрудничеству с оккупантами. Позднее, с декабря 1941 г. из числа согласившихся на сотрудничество с оккупантами военнопленных начинают формироваться «национальные легионы» — «грузинский», «армянский», «северокавказский» и «туркестанский».

Эти «легионы» — пик их формирования приходится на 1942–1943 гг., — могли насчитывать от 3 до 12 батальонов. Всего же абвером за годы войны были сформированы 90 подобных «национальных» батальонов