Читать «Глядя на солнце. История мира в 10 1/2 главах. Англия, Англия» онлайн

от идеального представления о себе их отделяет только неправильный нос, или морщинки на лице, или горсть силикона.

– И что же случилось со Старым Раем?

– Он еще немного продержался после того, как открыли новый. Но спрос на него постоянно падал. Новый Рай нравился людям больше. Что ж, ничего удивительного. Мы ведь смотрим далеко вперед.

– А что случилось с обитателями Старого Рая?

Маргарет пожала плечами с самодовольным видом, точно глава планового отдела какой-нибудь корпорации, чьи прогнозы оправдались с точностью до последнего десятичного знака.

– Вымерли.

– То есть как это? Вы хотите сказать, что закрыли Старый Рай и поэтому они вымерли?

– Нет-нет, что вы, наоборот. У нас тут другие законы. По конституции Старый Рай должен функционировать до тех пор, пока он нужен его обитателям.

– А кто-нибудь из его обитателей еще жив?

– По-моему, да, но их очень мало.

– Можно мне встретиться хотя бы с одним?

– К сожалению, они никого не принимают. Раньше принимали. Но люди из Нового Рая обычно вели себя как в увеселительном парке с уродцами, показывали пальцем и задавали глупые вопросы. Поэтому обитатели Старого Рая отказались встречаться с ними. Стали говорить только друг с другом. Потом начали вымирать. Теперь их уже совсем немного. Мы им, конечно, ведем учет.

– А они бесплотные?

– Кто да, а кто и нет. Зависит от секты. Тем, кто бесплотен, разумеется, нетрудно избегать встреч с обитателями Нового Рая.

Ну что ж, какой-то резон в этом был. Резон был во всем, кроме самого главного.

– А что вы имели в виду, когда сказали, что другие вымерли?

– Каждому предоставлена возможность умереть, если он захочет.

– А я и не знал.

– Вот видите, тут есть свои маленькие сюрпризы. Неужели вы действительно хотели бы знать все наперед?

– А как они умирают? Накладывают на себя руки? Или вы их убиваете?

Маргарет была заметно шокирована такими грубыми предположениями.

– Боже мой, нет. Я же сказала: у нас демократия. Хотите умереть – умирайте. Просто надо хотеть этого достаточно долго, и тогда оно происходит само собой. Смерть больше не является делом случая или горькой неизбежностью, как было в первый раз. Воля человека для нас закон, вы ведь и сами это заметили.

Я не был уверен, что правильно все понял. Мне надо было пойти и переварить услышанное.

– Скажите, – спросил я, – а эти мои переживания насчет гольфа и прочего – они как, и у других тоже бывают?

– В общем-то, да. Люди часто просят у нас, например, плохой погоды или каких-нибудь неприятностей. Они скучают по неприятностям. Некоторые просят боли.

– Боли?

– Ну да. Вот вы, скажем, как-то жаловались, что у вас не бывает такой усталости, от которой – по вашему же выражению – помереть хочется. Ваши слова показались мне любопытными. Люди просят боли, и не так уж редко. Кое-кто даже настаивает на операции. Не на косметической, а на серьезной.

– И вы соглашаетесь?

– Только если они упорствуют. Сначала мы пробуем убедить их, что желание оперироваться на самом деле обусловлено чем-то другим. Обычно нам это удается.

– А сколько людей используют возможность умереть?

Она посмотрела на меня спокойно, точно призывая не волноваться.

– Да все сто процентов, конечно. Через много тысячелетий, разумеется, если считать по-старому. Но раньше или позже эту возможность использует каждый.

– Так, стало быть, тут все как в первый раз? В конце концов обязательно умираешь?

– Да, но не забывайте, что качество жизни здесь значительно выше. Люди умирают не прежде, чем сами решат расстаться с жизнью. Во второй раз это гораздо более приемлемо, чем в первый, потому что совершается добровольно. – Она помедлила, затем добавила: – Как я уже говорила, мы прислушиваемся к нуждам людей.

Я ее не винил. Не в моих это привычках. Я просто хотел разобраться, как у них тут все устроено.

– Выходит… что даже верующие люди, которые попали сюда затем, чтобы вечно славить Бога… выходит, что через несколько лет, или веков, или тысячелетий они тоже сдают позиции?

– Вы правы. Я говорила вам, что у нас еще есть обитатели Старого Рая, но их число постоянно сокращается.

– А кто начинает просить смерти раньше всех?

– Мне кажется, «просить» – не то слово. Не просить, а хотеть. Ошибок тут не бывает. Если вы достаточно сильно этого хотите, вы умираете – вот главное правило.

– Ага.

– Ну да. А насчет вашего вопроса – боюсь, что раньше всех начинают желать смерти люди, немного похожие на вас. Те, кто хочет заполнить вечность сексом, пивом, наркотиками, гоночными автомобилями и так далее. Сначала они не могут поверить в свое везение, а через несколько столетий не могут поверить в свое невезение. Начинают понимать, что такие уж они люди. Слишком стремятся быть самими собой. Тысячелетие за тысячелетием – и все самими собой. Вот они-то обычно и умирают скорее прочих.

– Я никогда не принимаю наркотиков, – твердо сказал я. Она меня крепко обидела. – И автомобилей у меня всего семь. По здешним меркам это не так уж много. И езжу я, между прочим, довольно тихо.

– Конечно, конечно. Я просто имела в виду общий характер развлечений, понимаете.

– А кто держится дольше всех?

– Что ж, отдельные обитатели Старого Рая оказались весьма твердыми орешками. Молитва помогала им коротать век за веком. А сейчас… да вот юристы, например. Они любят разбирать свои старые дела, а потом чужие. Это может тянуться до бесконечности. Фигурально выражаясь, – быстро добавила она. – И ученые – те тоже крепкий народ. Сидят и читают все книги, какие только есть на свете. И еще обожают спорить о них. Некоторые из этих споров, – она подняла глаза к небу, – длятся тысячелетиями. Похоже, что споры о книгах помогают их участникам сохранять молодость.

– А как насчет тех, кто пишет книги?

– Они не дотягивают и до половины того срока, какой выпадает на долю спорщиков. И художники с композиторами тоже. Они как-то чувствуют, когда их лучшее произведение уже создано, а потом потихоньку угасают.

Казалось бы, все это должно было испортить мне настроение, но я ничего подобного не замечал.

– Разве это не должно меня угнетать?

– Нет, конечно. Вы же здесь для того, чтобы наслаждаться. Вы получили, что хотели.

– Вроде бы так. Может, я просто не могу привыкнуть к мысли, что когда-нибудь тоже захочу умереть.

– Всему свое время, – сказала она деловито, но дружелюбно. – Всему свое время.

– Кстати, последний вопрос. – Я видел, как она играет своими карандашами, раскладывает их в ряд. – А вы-то, собственно, кто такие?

– Мы? Вообще-то, мы очень похожи на вас. Мы могли