Читать «Глядя на солнце. История мира в 10 1/2 главах. Англия, Англия» онлайн

лишь сказал, что размышляю, нужно ли нам охватить область секса. Не знаю, в чем это должно выражаться. Я не мыслитель – я просто менеджер. Мое дело – внести предложение: «Не просто отдых», вечнозеленые доллары, длинные иены, тенденции развития рынка, Англия и секс. Позвольте преподнести господам заседающим этот коктейль.

– Очень хорошо, Марко. Давайте, извиняюсь за только что выдуманное крылатое выражение, поместим этот вопрос на виброкровать. И давайте начнем с простого. Секс и Англия, кто скажет?

– «Швейцарский флот», – отозвалась Марта.

– Мои соболезнования, мисс Кокрейн. – И сэр Джек от всей души расхохотался. – Хотя сороки приносят мне на хвосте несколько другие известия.

Когда Марта хлестнула его взглядом, он уже рассеянно пялился в угол. На Пола она смотреть не смела.

– Кто разовьет мысль?

– Ладно. Ладно. – Обозленная Марта приняла вызов. – Я начну. Англичане и секс. Что первым приходит на ум? Оскар Уайльд. Королева-девственница. «Отец мой знал Ллойд Джорджа, Ллойд Джордж знавал отца». Леди Годива.

– Покамест – один ирландец и один валлиец, – публичным шепотом отметил доктор Макс.

– Плюс одна девственница и одна стриптизерка, – добавил Марк.

– Английский порок, – продолжала Марта, буравя взглядом доктора Макса. – Содомия или порка, выбирайте на вкус. Детская проституция Викторианской эпохи. Несколько маньяков и ряд громких убийств по сексуальным мотивам. Ну как, входные билеты уже идут нарасхват? Был ли в Англии свой Казанова? Полагаю, да, – лорд Байрон. Аристократ в ортопедических ботинках, со слабостью к инцесту. Скользкая область, не так ли? О да, если это важно, мы изобрели презерватив. По легенде.

– Ровно ничего пригодного, – произнес сэр Джек. – Обструкционизм, еще более вопиющий, чем обычно. Новый рекорд. Что мы, прошу прощения за банальность, ищем? Женщину, воплотившую в себе лучшие стороны секса, славную девчонку, известную каждой собаке, потрясную милашку с большими буферами – разумеется, я выражаюсь в образном смысле.

Комитет проникся беспрецедентным интересом к узору столешницы, рисунку обоев, переливам люстры. Внезапно ладони сэра Джека взметнулись в воздух, оттолкнувшись от его лба.

– Нашел. Нашел. Она, и только она. Нелл Гвинн. Ну разумеется. Кошка может смотреть на то, что получше короля. Несомненно, она прелесть. Покорила сердца нации. И кстати, очень демократичная история, как раз для наших времен. Возможно, профильтровать – слегка-слегка, – привести в соответствие со здоровой семейной моралью третьего тысячелетия. Да-да, и не забудем о лицензии на торговлю апельсинами. Ну что? Говорите, «хорошо»? Говорите, «хорошо – слишком скромная оценка»?

– Хорошо – слишком скромная оценка, – подхватил Марк.

– Хорошо, – обронила Марта.

– Сомнительно, – молвил доктор Макс.

– Почему? – проворчал начальник. Неужели он должен тащить на себе весь воз творческой работы, да еще и терпеть банду вставляющих палки в колеса скептиков?

– Это не совсем мой пе-е-риод, – произнес Официальный Историк свой коронный зачин, после которого обычно следовала пространная лекция, – но, насколько я помню, биография крошки Нелл имела мало отношения к здоровым семейным ценностям. Она открыто именовала себя «протестантской блудницей» – в те времена король, как вы понимаете, был католик. Родила ему двоих внебрачных детей, делила его мягкое ложе с другой фавориткой, чье имя временно изгладилось из моей памяти…

– Вы хотите сказать, шесть-ног-под-одеялом, – пробормотал сэр Джек, воображая газетные заголовки.

– …и хотя деталь требует уточнений, я знаю, что пост королевской любовницы она заняла в относительно нежном возрасте, так что, возможно, придется учесть и мотив растления малолетних.

– Отлично, – заявила Марта. – То, что надо. Западные педофилы традиционно удовлетворяли свои аппетиты на Востоке. Пускай теперь восточные едут на Запад.

– Катастрофа, – заключил сэр Джек. – Я всю жизнь выпускаю семейные газеты.

– Можно сделать ее старше, – бодро предложила Марта, – детей вычеркнуть, других любовниц вычеркнуть, социально-религиозную подоплеку вычеркнуть. Получится честная девушка из среднего класса, которая в итоге выходит замуж за короля.

– При живой жене, – сделал сноску доктор Макс.

– В мои времена все было гораздо проще, – вздохнул сэр Джек.

* * *

– Как ты думаешь, сэр Джек о нас пронюхал?

Они лежали в постели, без света; их тела устали, но головы, взбодренные кофе, полнились тревожными мыслями.

– Нет, – ответил Пол. – Он просто удочки закидывал.

– Не похоже как-то на удочки. Скорее на… капканы. Я тебе говорила, нет зверя страшней, чем хороший семьянин.

– Он тебя обожает, разве не видишь?

– Приберег бы свое обожание для невидимой леди Питмен. Почему ты его всегда защищаешь?

– А ты почему всегда на него нападаешь? И вообще провоцируешь.

– Я? Ты имеешь в виду мой угольно-черный костюм и доверху застегнутую блузку?

– Твои антипатриотичные взгляды на секс.

– Провокационные и антипатриотичные в одном флаконе. Тем лучше. За это мне деньги и платят.

– Ты знаешь, о чем я.

Они впали в нервную болтливость, балансирующую на грани свары. Почему так? – спросила себя Марта. Почему внутри любви непременно тикает ее обязательная начинка – бомба скуки, а нежность всегда комплектуется докучливостью? Или это ее, Марты, личный недостаток?

– Я просто сказала, что англичан не секс прославил. Всего-то. Секс по-английски – это гребные гонки: вверх-вниз, вверх-вниз, вверх-вниз, финиш, и все валятся от усталости на весла.

– Спасибо.

– Я не тебя имела в виду.

– Нет уж – или я правдивую лесть на слух не узнаю? «Все должны овладеть этим искусством», – помню-помню. «Тогда прекратятся войны», – сказали мы, – щебетал Пол, а сам думал: «Что я сделал не так? Почему мы вдруг, с бухты-барахты, принялись рычать друг на друга во тьме? Миг назад все было прекрасно. Миг назад я тебя ценил и любил; а теперь только люблю. Сердце падает в пятки».

– О Пол, расскажи еще какую-нибудь историю. – Ей не хотелось ссоры.

И ему тоже.

– Еще какую-нибудь историю. – Он умолк, дожидаясь, пока испарится его легкая обида. – Я как раз собирался тебе рассказать про Бетховена и сельского полицейского. Ту, что я поведал сэру Джеку.

Марта вся напряглась. Она предпочитала оставлять сэра Джека в офисе. Пол все время тащил его домой. Теперь он лежал в постели вместе с ними. Ну ладно, разок можно.

– Ага. Воображаю себе эту сцену. Бок о бок в уборной. Что он мурлыкал?

– Крейцерову. Вторую часть. Adagio espressivo. Это, впрочем, прямого отношения не имеет… Короче, дело было так. Как-то утром, году в тысяча, полагаю, уже восемьсот… лохматом, суть в том, что он уже был знаменитым композитором, Бетховен рано встал и вышел прогуляться. Как ты, возможно, знаешь, он был в некотором роде неряха. Он надел свое видавшее виды пальто – а шляпы он не имел, в отличие от всех приличных людей, которые не являлись великими композиторами, – и побрел по тропке вдоль канала, на берегу которого стоял его дом. Вероятно, он думал о своей музыке –