Читать «Глядя на солнце. История мира в 10 1/2 главах. Англия, Англия» онлайн

ее во владение народу Острова, олицетворяемому Гарри Дживонсом – главой совета. Затем на экранах появились внутренние помещения дворца совета, где сей орган сам себя привел к присяге и немедленно принял к рассмотрению свой последний законодательный акт. Члены совета единогласно объявили, что после семи веков порабощения Остров свергает иго Вестминстера. Сим была провозглашена независимость, совету присвоен статус парламента, а патриотов-островитян призвали повсеместно размахивать флагами, которые были изготовлены на деньги «Питко» и розданы толпе эскортом сэра Джека.

Не сходя с места, парламент издал свой первый административный указ – присвоил сэру Джеку Питмену титул губернатора Острова. То была чисто номинальная, почетная должность, наделенная, впрочем, остаточными правомочиями – начертанными лучшим каллиграфом на тончайшем пергаменте – на то, чтобы в случае угрозы благополучию нации приостанавливать деятельность парламента и действие конституции и править единолично. Эти правомочия были изложены и записаны по-латыни, дабы сгладить их воздействие на голосующих. Сэр Джек, сидя на золоченом троне, напомнил о священном доверии и воскресил в памяти собравшихся образы прежних капитанов и губернаторов Острова, в особенности принца Генри Баттенбергского, который доказал свой патриотизм, героически погибнув на Ашантийской войне 1896 года. Следующим губернатором – тут сэр Джек подчеркнул, что в его грамматике мужской род всегда объемлет женский, – сделалась вдова принца, высокородная принцесса Беатрис; она правила вплоть до своей смерти, последовавшей почти полвека спустя. Сэр Джек смиренно признался в неведении относительно даты своего собственного переезда в мир иной, но простосердечно предложил в преемники свою обожаемую леди Питмен.

Пока колокола Вентнора торжествующе звонили, на той стороне Ла-Манша молодая уроженка Острова, выбранная лично сэром Джеком и олицетворявшая Изабеллу де Форс, подала в Международный суд в Гааге иск с требованием признать недействительной сделку о купле-продаже Острова, заключенную в 1293 году. Затем боевая колесница в стиле Боудикки отвезла девушку в «Дойчебанк», где она открыла счет на имя «Народа Великобритании» и положила на него сумму в шесть тысяч марок и один евро. В качестве телохранителей ее сопровождала дружина из крестьян конца тринадцатого века, чье присутствие было призвано подчеркнуть, что так называемая покупка Острова Эдуардом I являла собой обман народных масс, которым толком не объяснили суть договора. Среди крестьян были менеджеры «Питко», выражавшие образными, тщательно отрепетированными фразами свое отношение к аннексии и семи векам замалчивания преступления.

Затем колесница отвезла Изабеллу де Форс к вокзалу, где ее ждал специальный экспресс на Брюссель. В бельгийской столице ее встретили юридические представители фирмы «Питмен-Офшор-Интернешнл», подготовившие заявление Острова с просьбой о срочном приеме в Европейский союз.

– Настал решающий момент, – заявил глава команды «ПОИ» прессе всего мира, – наступила кульминация долгой борьбы островитян за свободу, борьбы, на протяжении веков протекавшей под знаком героизма и бесстрашия. Отныне Остров смотрит на Брюссель, Страсбург и Гаагу как на гаранты своих прав и свобод. Этот момент открывает грандиозные перспективы, но он же чреват огромной опасностью: Союз должен действовать решительно и твердо. Было бы более чем трагично допустить прямо на северном пороге Европы повторение истории с бывшей Югославией.

На лондонской фондовой бирже случился такой Черный вторник, что в обед торги приостановили без указания сроков, зато акции «Питко» по всему миру стремительно подскочили. В тот вечер, сидя у необаварского камина, в котором с пламенным патриотизмом горели дрова из возросших на Острове дубов, сэр Джек пил и пил. В мыслях, на видеомониторе и благодаря устным отчетам он вновь переживал произошедшее. Хихикал, переслушивая свои заранее записанные речи. Жонглировал полудюжиной телефонных трубок, делясь впечатлениями с каждым из своих восторженных слушателей поочередно. Любезно принял звонки от нескольких редакторов газет, желавших принести поздравления. Они называли событие «первым бескровным coup d’etat[68] в мире со времен…» – черт их упомнит, с каких времен. Твердили, что сделан Новый Шаг к Новой Европе. Долой шаблоны. Питмен-Миротворец. Приплели Давида и Голиафа. А также Робин Гуда. Ведущему обозревателю одного из самых интеллектуализированных изданий сэра Джека весь этот драматичный день напомнил «Фиделио»: как были разрублены оковы! О да, чувствовал всем сердцем новоиспеченный губернатор, некоему человеку все это понравилось бы. Почтительно склоняясь перед гением – нет, скорее с ощущением своей равновеликости ему, – он позволил славной «Героической» восславить свой триумф.

Тем слаще победа, чем хуже осознают ее истинную грандиозность те, кто ей аплодирует. К примеру, делать Остров членом Европейского союза он вовсе не собирается. Тамошнее трудовое законодательство, регулирование деятельности банков и прочее разное – это же просто катастрофа! Пусть Европа отвлекает от него Вестминстер, пока все не устаканится, большего от нее не требуется. Предложение выкупить Остров за шесть тысяч марок и один евро? Надо быть круглым дураком, чтобы воспринять его всерьез, а не как выстрел солью в зад метрополии; счет он закрыл, прежде чем пресса успела погрузиться в брюссельский поезд. Что же до попытки опротестовать законным путем договор от 1293 года – дело гиблое: вообразите сами, какой ящик Пандоры откроет Европа, решив дело в пользу Острова. А этот гребаный островной парламент – нет, вы только поглядите на этих нахалов из совета, каждый сам себе Гарибальди… Так и тянет вскочить с губернаторского трона и сказать им, не по-латыни сказать, по-английски, чтобы каждый дурак и остолоп допер: «Через неделю я назначу перерыв в работе парламента». Нет, мудрено, не поймут. Надо будет выразиться попроще. Над нацией нависла угроза, проистекающая из нелепой уверенности парламента в своей способности самостоятельно руководить ею. Парламент распущен, поскольку ему тут просто-напросто нечего делать. Никаких заданий для парламента у него, сэра Джека Питмена, нет. А нахалы из совета пусть катятся с первым пароходом в Дьепп, если хотят. Правда, для них есть шанс воспользоваться своим недолгим опытом работы. Проект еще не закончил набор в группу обслуживания сюжета «Палата общин». Места на передних скамьях уже заняты, но все еще есть нужда в бессловесных статистах-заднескамеечниках, способных освоить начала хореографии: по сигналу спикера вставать с мест, размахивать, талантливо изображая горячность, документами, а потом вновь плюхаться на свои обитые зеленой кожей скамьи. Также в их обязанности входят нечленораздельные, но осмысленные шумы и звуки: прежде всего презрительный лай, подхалимские стоны, неискренний смех и бормотание безумца. Будем надеяться, что это им по плечу.

Сэр Джек все пил и звонил. Звонил и пил. Выслушивал панегирик за панегириком. В два ночи он вызвал Марту Кокрейн и приказал ей привести ее жиголо, этого сопливого летописца, на тот случай, если в нем застоялась какая-нибудь смачная мечта. Собственно, вполне возможно, что он выразился: «сраный жиголо», от хорошего арманьяка язык распускается, знамо дело. В любом случае она состроила козью