Читать «Ты не опоздал» онлайн

там было с этой Татьяной Тамбовской?

Ой, не называй ее по фамилии! Тамбовский — это Богдан. Только он. Хотя она по закону имеет право носить его фамилию. Увы.

Зизи вдруг трогает меня за руку.

— У тебя было что-то с Богданом, да? Тогда, давно?

Резко встаю и тоже открываю холодильник. Смотрю на бутылки, которые там лежат. У меня теперь «Моет» в холодильнике живет.

Офигеть…

— Ариш…

Захлопываю холодильник и возвращаюсь за стол. Так, давай есть. Кому я яичницу жарила? Зизи терпеливо ждет, пока я жую яичницу.

— Да какое «было»?! — раздраженно откладываю вилку. — Мне было шестнадцать! Ну, сохла по нему, да. Дура ж малолетняя была. Как сохнут по друзьям старшего брата, что ты, не знаешь?!

— Бог миловал, — качает головой Зизи. — Значит, мне не показалось.

— Что там тебе не показалось? — вот, чай, наконец, остыл до нормальной температуры.

— Что этот Богдан смотрел на тебя кобелиным взглядом.

— Зизи, але! Это я по нему сохла! А он женился на Татьяне!

— Ну а теперь он смотрит на тебя, как мартовский кот.

— Вот это тебе точно показалось!

Или нет. С учетом случившегося сегодняшней ночью.

— Ладно, — вздыхает Зизи. Тоже отхлебывает чай. — Поняла. Напишу этой Тамбо… Татьяне, что против. Пусть не приходит.

— Так нельзя! — Зизи смотрит на меня с недоумением. Да и я сама от себя немного в шоке. Но упрямо повторяю: — Так нельзя.

— Почему?!

— Ну, подумай, как это выглядит? Ты сначала согласилась, а потом отказываешь.

— А ты так никогда не делала?

— Так нельзя! — повторяю как попугай.

— Кого это волнует? Меня — нет.

Дело совсем не в том, что я такая принципиальная. Нет, в делах я стараюсь выполнять взятые на себя обязательства, репутация дороже всего. В наше время дурная слава распространяется мгновенно, стоит один раз только косячнуть. Просто… Просто если Зизи и в самом деле сделает это, значит, я боюсь.

А я не боюсь. Ни Татьяны, ни Богдана, ни своего прошлого. Нечего и некого бояться. А с остальным я разберусь.

— Зизи, это, правда, некрасиво. А мне в самом деле все равно, будет там Татьяна или нет.

Зизи сканирует меня инквизиторским взглядом.

— Точно?

— Точно.

— Ладно, — она снова придвигает к себе миску с остатками крема. И резко переключает тему: — Ты в чем завтра будешь?

— Я… эмн… Буду с тортом.

— Я не про то! — отмахивается Зизи ложкой. — Какое платье? Какая прическа?

— Эй, это ты завтра невеста!

— Ну, я завтра, ты послезавтра.

Я смотрю на Зизи, открыв рот. А она вздыхает.

— Все с тобой ясно. Пошли. Ты что, хочешь опозорить Сашку?

Зизи устраивает жесткую ревизию моему шкафу. И выносит гневный вердикт.

— Ни одного платья!

— Я не ношу платья.

Ну, почти. Пара летних платьев-футболок не в счет.

Зизи снова перетряхивает мой шкаф, откладывает черные джинсы — и издает победный вопль.

— Да!

— Не-е-е-е-ет…

— Ну-ка примерь.

К джинсам вопросов нет, они новые, сидят хорошо. Но Зизи откопала бежевую шифоновую блузку — кажется, мамин подарок. Кажется, я ее ни разу не надевала.

— Ну, вот и повод, — игнорирует Зизи мои возражения. — Надевай.

А потом довольно цокает языком.

— Ну ляля же!

Блузка красивая. И даже двойная, поэтому не очень прозрачная. И цвет мне к лицу. Но она слишком… слишком женственная! Воланы по низу рукава и самой блузки, треугольный вырез. Поднимаю руку. Нда-а-а-а…

— Махнула она одним рукавом — разлилось озеро…

Зизи без предупреждения стаскивает резинку с моих волос и разворачивает за плечи к зеркалу.

— Ну, чисто царевна-лебедь. Вот чтобы так и пришла завтра. Хотя… — я не успеваю обрадоваться, что Зизи передумала, как она меня добивает: — У меня завтра визажист на девять. Адрес скину. Приезжай. Тебе тоже голову и лицо соберут.

Только этого еще не хватало!

— Я сама!

— Так, не нервируй невесту перед свадьбой.

Точку в нашем разговоре ставит звонок ее телефона.

— О, Сашка перестал психовать.

Зизи уезжает, я убираю стол после завтрака. Так, мне надо украсить торт. Мне нужны ясная голова и твердая рука. А всяческая рефлексия подождет.

Рефлексия мне дождалась. В ванной подкараулила.

Ну, надо же не опозорить Сашку. И промыть голову, со всеми прочитывающимися — скрабированием, маской, бальзамом. С шевелюрой мне повезло — волосы длинные, густые. Не стригла их ни разу, только кончики подравнивала. Вообще удивительно, как это я тогда, когда у меня крышу накренило после всей этой истории, не бахнула каре. Или хотя бы челку. Не то настроение было, наверное.

Вот тут-то рефлексия меня и нагоняет. Пока я вожу станком по ноге. Ну да, нельзя ж с небритыми ногами к брату на свадьбу. Даром что в джинсах буду.

Станок замирает. А вот Богдана небритые ноги минувшей ночью не остановили. Его вообще ничего не остановило.

Станок ложится на бортик ванны. Туда же ложусь затылком и я, только на другой край.

Боже, неужели мы в самом деле сделали это?!

В самом деле.

И за спасительным «Я ничего не помню» спрятаться не получается.

Я помню.

Помню, как кололась его борода. И какие от этого мурашки. Помню, как нес на руках.

Как целовал. В губы — так, будто делал это много раз. Как я отвечала ему — так, будто делала это много раз. Помню, как поцелуи спускались ниже. Как прогибалась моя спина, чтобы ему было удобнее целовать. Как поцелуи спускались ниже.

Нет, можно, у меня тут будет амнезия?! Я не помню все, что ниже! Тем более, этого, кажется, не было. Или было…

Зато я помню, четко, отчетливо, так, что даже сейчас сбивается дыхание — какой он тяжелый. Горячий. Большой. И что мое тело, оказывается, вполне подходит, и даже как будто идеально создано, и ему все это не просто нравится, а необходимо — чтобы в него вот так — глубоко, сильно, ритмично.

Помню стоны. Кажется, мои. И хриплое дыхание — уже его.

Помню…

Достаточно! Хватит.

Поднимаю голову, беру станок. И почему-то вдруг думаю о том, сдержит ли Богдан слово. Сбреет ли бороду? И не могу понять: обрадуюсь ли я этому или нет?

* * *

Станок скользит по мужскому лицу — подбородок, скула. Потом на лицо плескают водой, смывая пену. Результат, отраженный в зеркале, обозначается вздохом.

— Кошмар. Как пацан теперь. На работе же мужики закошмарят.

Поворачивает лицо в одну, другую сторону. И резко отворачивается от зеркала.

На кровати лежат темные джинсы, на спинке стула висит белая рубашка.

Мужская ладонь хлопает по лбу.

— Шарики! Я же обещал шарики.

Надо собираться, чтобы все