Читать «Книга извечных ценностей» онлайн

еще не открывая глаз. И расслышал привкус дымка. Что это может быть: кожа, перец? Ни то ни другое. Что-то простое, чуть приглушенное, более теплое, землистое, как карандаш для бровей. Этот сложный аромат невольно вызвал у него улыбку, на душе потеплело. Он еще раз глубоко вдохнул. Из всего букета запахов самым приятным был аромат розы. Он звучал так громко, что перекрывал все остальные: известно ведь, что розу ничем не перебьешь. И едва только Самир опустил голову, перестав принюхиваться, как столкнулся с парой фисташково-зеленых глаз: они уставились на него через ряды стеклянных флаконов.

Это была она, обладательница запаха. Да, это была она.

Самир попытался двинуться, но точно прирос. Все движения будто бы происходили в замедленной съемке, время тянулось секунды, минуты, часы… Он не мог сказать, как долго. Его карие глаза смотрели, не отрываясь, в ее зеленые глаза цвета фисташки. Он был полон решимости выдержать этот взгляд, хотя ему и хотелось встать и, потянувшись через шкафчик, взять ее за руку, вдохнуть запах: носом, нутром, сердцем.

Он смотрел на нее, а она бесстрашно смотрела на него: две пары глаз смотрели, не отрываясь. Заметив в ее взгляде решимость, он подумал: зачем она здесь, как отважилась зайти вглубь магазина? Его привлек запах, исходивший от нее, а что заинтересовало ее? Никто их не заметил, ни единая душа не помешала зарождению чего-то значительного, что бы это ни было. Однако если бы кто из взрослых и оглянулся, увидел бы всего-навсего двоих детей, почти ровесников, прильнувших с обеих сторон к шкафу-витрине, заполненному флаконами из-под духов.

Наконец Самир нехотя отвел взгляд. Все еще сидя на полу в согнутой позе, глядя через стену стеклянных флаконов, он начал рассматривать ее лицо. У нее была бледная, почти прозрачная кожа, настолько, что виднелись жилки вен, на подбородке выделялась единственная родинка такого же темного цвета, как ее заплетенные в косу волосы. Для детского ее личико казалось чересчур угловатым. В левой проколотой ноздре девочки сверкал крошечный бриллиант, обративший на себя внимание Самира, который затем стал разглядывать ее нос: длинный, тонкий и совершенно неподвижный. Его удивило, до чего безмятежно она дышала: как будто воздух вокруг них, напоенный цветочными ароматами, совершенно ее не трогал. Он невольно сделал глубокий вдох, ожидая, что то же самое сделает и она, но ее ноздри даже не шевельнулись. Он все смотрел и смотрел на ее нос… наконец, снова заглянул ей в глаза…

– Фирдаус! – донесся голос отца из другой части магазина; девочка отвела взгляд.

– Фирдаус, – тихонько повторил Самир имя, пробуя его на вкус.

«Фирдаус». Райский сад. Ну конечно, разве могло быть иначе!

8. Алиф

Итак, семейство Хан покидало парфюмерный магазин – с флаконом таифа для Зейнаб и данным Алтафу обещанием приготовить композицию из розы и герани. Вивек за свою жизнь успел придумать немало уникальных по составу духов и эфирных масел, ароматов в подарок на годовщину, даже запахов, способных приворожить женщину. Но создать нечто столь одушевленное, как духи, для предмета столь неодушевленного, как бумага… такое было для него в новинку, и ему не терпелось взяться за дело.

Алтаф уже собирался выйти, переступив порог, когда взгляд его случайно упал на ничем не примечательные черно-белые этикетки, наклеенные на каждый флакон духов в магазине. У него тут же родилась идея, которую он и предложил парфюмеру: в обмен на флакон уникального аромата для рукописи он придумает для него новые этикетки, надписав их каллиграфическим почерком, а оформит их его дочь Фирдаус. Вивек, ни секунды не колеблясь, сразу же ухватился за предложение – со временем их профессиональное сотрудничество разовьется и перерастет в крепкую дружбу.

Всему этому оставался безмолвным свидетелем сидевший в дальнем конце магазина Самир, вокруг которого еще витали следы сладко-розового, с примесью дымка, убтана. Семейство Хан отбыло с таким же достоинством, как и прибыло. На улице они сели в тангу, и повозка скрылась среди толпы. Самир все смотрел вслед Фирдаус, пока ее темная коса с покачивавшимся влево-вправо кончиком не исчезла из виду.

Прошло несколько часов; он уже помогал отцу и дяде убираться в магазине перед закрытием, когда наконец набрался смелости и задал вопрос, который не давал ему покоя.

– Тайя-джи… – несмело заговорил он.

– М-м… – рассеянно отозвался Вивек, едва оторвавшись от записей в книге заказов.

Самир помолчал, через силу сглотнув. Если закрыть глаза и сосредоточиться, то все еще можно почувствовать запах, почувствовать ее. Фирдаус. Фирдаус и привкус дымка, Фирдаус и родинка, Фирдаус и фисташково-зеленые глаза, Фирдаус и отзвук необычного аромата ванили. Он не мог сказать, почему из всех, кто заглядывал в магазин, именно она с ее запахом так привлекла его.

– Ну вот мы делаем духи из цветов, из пряностей, из дерева… – начал он.

– Да… и что?

– А вот можно ли… Как бы мне научиться… – Самир запинался, путаясь в мыслях. – Ну то есть… можно составить такой запах, какой нам уже встречался раньше? Или даже… запах человека?

Отложив записи, Вивек обернулся и пристально, в упор посмотрел на племянника, задумчиво потирая подбородок.

Самир никогда еще не видел дядю таким и не понял: может, он рассердился? Или расстроился? Он уже пожалел, что вообще заговорил об этом, и вернулся к прежнему занятию – продолжил наводить чистоту.

Однако Вивек все сидел, точно оглушенный. Разве может быть такое, чтобы ребенок каких-то десяти лет от роду проник в самую суть их ремесла? Понятно, что все ароматы в конечном счете создаются для людей, а то и для конкретного человека. Так чаще всего и происходит. В основе творений парфюмера – люди: те, кто вдохновляет, кто восхищается духами, кто потом ими пользуется. И все же услышать такое, да из уст малолетнего ребенка… это поразило его до глубины души.

Он вспомнил, с каким трудом нашел свое место в мире парфюмерии, какое отчаянное стремление им руководило. Это стремление родилось из тоски по дому, из мучений, невзгод и… фантазий. И в конце концов аромат стал для него спасением и освобождением. Правда, на одно только освоение процесса дистилляции, посредством которого из цветов и трав получают ароматическое вещество, у него ушли не месяцы – годы. А к мысли о том, что на новое творение вдохновляет конкретный человек, он подбирался и того дольше.

А тут вдруг появляется юный Самир, наделенный даром от природы. И можно только гадать, каких глубин он однажды достигнет в своем постижении аромата. Случай с ароматной эссенцией туберозы там, на берегах Рави, открыл