Читать «Только не разбей» онлайн

вызывающе. Не жалко. Именно так, как надо говорить людям, которые готовы ударить, но ещё не решили, обязательно ли.

Мужчина помолчал. Потом сплюнул.

— Ладно. Звони.

— Позвоню.

Разошлись.

Сели в машину.

Гена закрыл дверь и только тогда выдохнул. Долго. Так, будто всё это время дышал не лёгкими, а одной сжатой мышцей где-то внутри.

— Ну и ну, — хрипло вырвалось у него.

Вова молчал. Завёл машину и тронулся с места. Только когда вокзал остался позади, Гена коротко ударил ладонью по панели.

— Я даже не представляю, чем бы это кончилось, если бы тебя не знал Чайник! Даже подумать не мог, что он — твой человек…

— Он не мой.

— Сейчас был твой. — Гена посмотрел сбоку и вдруг очень не по-гениному сказал с преувеличенной серьёзностью: — Спасибо.

— За что?

— За двор. За жену. За то, что ты там был. За всё сразу.

Призрак отозвался сухо:

«И опять не сила. И опять не расчёт. Запоминай уже. В следующий раз может не повезти».

Вова смотрел на дорогу.

В багажнике лежали пять чужих кожаных курток, взятых под честное слово. Их нужно было вернуть. Всё могло закончится очень печально, если бы из машины не вышел этот одноклассник Ольги.

И именно это добило Вову окончательно.

Он часто думал, что худшее в такой жизни — когда тебя ловят, бьют, сдают, позорят. Нет. Худшее — что ты всё время зависишь от чего-то случайного. От фамилии. От двора. От чьей-то памяти. От того, кого вчера лечил, кто с кем учился, кто тебя узнал в пол-оборота возле вокзала. И живёшь при этом с лицом человека, который якобы всё просчитал.

Вот только свободой это почему-то не было.

— Куртки вернём сейчас? — спросил он.

— Ночью не полезу в общагу. Утром.

— Может, и верно. Но я с тобой больше не езжу.

— Это ты сейчас после испуга говоришь.

— Нет, — повторил доктор Никольский. — Я и так слишком долго не понимал, что это временно.

За стеклом автомобиля тянулся город — серый, вечерний, с редкими огнями в окнах и автобусами, в которых люди везли домой свои авоськи, усталость и обычные мысли. На этом фоне их сегодняшняя история казалась особенно мелкой. Вся вторая жизнь, в которой Вова ещё недавно видел особую взрослую свободу, вдруг скукожилась до размеров пяти курток в багажнике и двух человек, которых чуть не кинули возле вокзала.

Вова замолчал. Гена не парировал. Только минут через пять процедил через стиснутые зубы:

— Ладно.

И это «ладно» прозвучало не как согласие, а как усталое признание, что спорить сейчас бессмысленно.

Домой Вова вернулся поздно.

Ольга ещё не спала. Сидела в комнате, поджав ноги под себя, и читала. Свет торшера делал её лицо мягче, чем оно было на самом деле.

— Всё? — спросила она.

— Да.

Он снял куртку, повесил. Прошёл на кухню, налил себе воды. Пил долго, почти жадно. Потом вернулся и сел напротив.

Ольга закрыла книгу.

— Что-то случилось?

И тут он неожиданно для себя ответил честно:

— Да. Но хорошо закончилось.

Жена смотрела молча.

— Я больше не поеду с Геной, — пообещал — и ей, и себе Вова.

Ольга кивнула так, будто не удивилась.

— И всё? — как-то даже обиделся он.

— А что ты хочешь? Чтобы я сейчас встала и дала тебе орден за разум?

Вова усмехнулся.

Жена снова открыла книгу, но не читала. Просто держала страницу пальцем.

Призрак молчал.

ОБСУДИТЬ ГЛАВУ В КОММЕНТАРИЯХ

Нажмите на ссылку ниже, чтобы перейти к обсуждению:

https://author.today/work/578734

⭐️ПОДПИСАТЬСЯНААВТОРА

Чтобы не пропустить следующую главу, подпишитесь здесь:

https://author.today/u/nikben3

Глава 30. Сроки

О сроках призрак напомнил как-то буднично, между делом, в конце тёплого осеннего дня. Так что Вова сначала даже не понял, насколько это важно.

Вечер для всех членов семьи был обычный. Не плохой и не хороший. Рабочий день в больнице закончился пациентом с нагноившимся пальцем и девочкой со сложным для диагностики острым животом. Её всё-таки пришлось оперировать. Нашли перекрут правого яичника. Хорошо, что вовремя.

Единственное, что выпадало из привычного ритма, — вечером дома Вова не утонул в своих постоянных мыслях о работе. Вместо этого расспросил жену, как прошёл день, не случилось ли чего на производстве. А там как раз случилось. Ольга долго рассказывала ему детали происшествия. Что пришла проверка, всех трясли и даже им — молодым специалистам досталось. Вова честно пытался вникнуть.

Дома Зинаида Петровна замечала, что Ольга ходит с осторожной внутренней сосредоточенностью беременной женщины, которую та сама не замечала, а наблюдательные окружающие — уже. Зинаида Петровна делала вид, что ничего особенного не происходит, но стала внимательнее смотреть, как Ольга встаёт, как садится, сколько ест, не мёрзнет ли.

Новый телевизор в углу комнаты уже успел стать предметом мебели и утратить праздничный блеск новизны. Всё как будто успокаивалось.

Вова после ужина остался один на кухне и стал дописывать истории болезни, которые по всем правилам, конечно, из больницы выносить было нельзя. Очки лежали рядом. Привычка стала проще и потому глубже. Если голос был нужен — он был. Если молчал — Вова уже не метался. Он научился обходиться без него. Именно это, наверное, и становилось главным изменением, но тогда доктор Никольский ещё не пытался дать этой перемене имя.

«Кстати, — как бы между прочим заметил призрак, — у всего есть сроки».

Вова не поднял головы. И спросил машинально вслух:

— У чего именно?

«У всего».

И тут Вову как будто пронзило током. Но он дописал строку уже дрогнувшей рукой, отложил ручку.

— Это ты к чему?

Призрак помолчал. Потом сообщил почти лениво:

«Мне пора собираться в путь».

Вова посмотрел на очки.

— То есть ты уйдёшь?

«Сроки подходят».

Вова ждал продолжения. Его не было.

— И всё?

«А чего ты хочешь? — прозвучало в голове. — Чтобы я оставил памятную надпись на внутренней стороне оправы?»

— Иногда ты всё-таки сволочь.

Призрак тихо усмехнулся:

«Томный сегодня вечер».

После этого разговор как-то сошёл на нет. Больше в тот вечер они к теме не возвращались. Вова дописал истории болезни и присоединился в зале к домочадцам. Даже посмеялся над тем, что сказала тёща про новостного диктора с лицом председателя похоронной комиссии. Потом вышел на балкон покурить, хотя обещал Ольге бросить. Стоял в темноте, глядя во двор, где жёлтый свет фонаря лежал на скамейке и поблёскивал на крыше «Москвича». Загонять машину в гараж при хорошей погоде