Читать «Няня для дочки отца-одиночки» онлайн
Олли Серж
Страница 14 из 68
Мне кажется, что на счет три этот мужчина меня поцелует. И это будет катастрофа! Но почему–то сейчас меня это совсем не пугает.
Господи, как же меня давно не целовали!
–Три, – захлопывает глаза Добрый.
Разжимает руки и, едва не вписавшись в дверной косяк плечом, выходит из ванны.
Я опускаю взгляд на полотенце, валяющееся на полу.
«Это что был за стыд, Зарина Ириновна?» – Звучит в моей голове голос мамы.
Я и сама не знаю.
Глава 14
Глава 14
Добрый
Какого черта я себе это приключение замутил? Зачем поперся к барышне в ванную?
Зачем ее трогал?
Всю ночь на пролет я делаю то, на что не осмелился в реале – зарываюсь носом в шикарную грудь Феи в плюшевом комбинезоне. Облизываю ее, кусаю, перекатываю на языке сосочки… Арррр! А потом сжав сильнее, трахаю ее прелестную хозяйку прямо в ванной перед зеркалом. Утекаю нахрен, глядя в ее голубые глазищи через отражение. Они смотрят на меня восхищенно и чуть шокировано. И топят, топят, топят до сладкого удушья, когда хочется сорвать все звезды с неба за этот взгляд!
Откуда это во мне вообще? Не помню, чтобы испытывал подобное в жизни. Хотя, наверное, где–то когда–то словил эмоцию.
Открывая глаза за секунду до замыкания все органов чувств, переворачиваюсь на другой бок и сминаю подушку.
–Чертовщина же….
Бедра рвутся вперед, желая найти точку приложения с углублением у матраса. Я как голодный срочник, которому осталось докатиться до самого последнего позора в жизни, и от накатившего утром тестостерона поцеловать соседа по койке.
Резко сажусь на постели. Вытираю пододеяльником вспотевший лоб и включаю кондиционер. Сердце колотится с такой оттяжкой, будто я только что хорошо потрахался или пробежал марафон.
Да чтоб тебя, Зарина Ириновна! Чтоб тебя мужики никогда не хотели!
Кроме меня, конечно…
И подавив в своей воспаленной фантазиями голове идею прямо сейчас наведаться в гости к барышне, что обитает за соседней стенкой, я просто беру сигареты и выхожу на балкон.
Весенняя ночная прохлада немного приводит меня в чувства.
«Иди спать, майор,» – уговариваю себя.
Завтра тяжелый день. Грабеж супермаркета висит, серия поджогов , летучка общая с соседними районами по телефонным мошенникам. Эти уродцы уже почти на пять миллионов наколядовали. А главное – так чисто работают, что все банки разводят руками.
Докурив вторую сигарету, возвращаюсь в спальню и падаю в кровать без сил.
Глаза открываю от навязчивого ощущения, что по моему лицу что–то ползает. Пытаюсь включиться…
–Доблое утло, папочка… – нависая, невинно хлопает на меня глазами дочь.
И что–то в ее внешнем виде заставляет меня начать сильно беспокоиться.
Сажусь на постели и скольжу внимательным взглядом от растрепанной макушки вниз по пижаме. Так…
–Доброе утро, солнышко, а что у тебя в рукаве?
–Ничево… – отвечает Алена так честно, что ни один бы детектор лжи не пикнул.
Отбрасываю одеяло.
–А если хорошо подумать?
Дочь заводит руки за спину и мотает головой.
–А мама завтлак готовит, – мастерски переводит засранка тему. – А Мигава ее вугает.
–Почему?
Аленка насупливается.
–Потому шта я довжна есть кашу. А я хочу сывники со сгущенкой и жавеную ковбасу.
Я в общем то, тоже хочу сырники и жаренную колбасу. Где это раздают?
В глаза будто песка насыпали…
Тянусь к лицу руками и вздрагиваю от резкого вскрика дочери.
–Не твогай! Ты фсе исповтишь!
Застываю.
–Что испорчу?
–Маикяж!
–Чего? А ну! – Всё–таки зажимаю ребёнка и выуживаю из ее рукава черный маркер. – Это что?
–Это двя усикоф, – наполняются глаза ребёнка слезами. – Чтобы мама не ушва!
Подлетаю с кровати и ошарашено останавливаюсь перед зеркалом.
–Твою ж мать… – выдыхаю, наблюдая у себя на лице две старательно выеденные черные спирали от крыльев носа.
Сальвадор Дали на минималках! Только крокодила не хватает! Или к о там у него был?
На телефоне звонит будильник с напоминанием, что через два часа у меня летучка. А я ещё этим двум нянькам обещал разговор…
–Алена! – Разворачиваюсь. – Никогда! Ты слышишь? Больше никогда ты так не делаешь!
–Ты не хочешь, чтобы мама нас вюбива! – Срывается мелкая в слезы!
Объяснит мне кто–нибудь, как связаны мои перманентные усы и любовь мамы?
–Посему мама должна нас не любить? Алена! Быстро говори! – Начинаю терять терпение.
–Мы вчева смотвели мультик. – Всхлипывает.– Мне понвавился пвинц. А ей – пошол. Мама сказава, что он похож на тебя. Товько с усами.
–Думаешь мама меня будет любить сильнее за усы?
Кивает.
И как здесь быть, а? За что ругать?
–Ладно, пойду я всё–таки смою твое художество, – вздыхаю. – Пока в меня никто на работе не «влюбился» на выговор с лишением премии. Люди друг друга любят не за усы, Аленушка.
–А за что? – Доверчиво.
А хрен его знает!
–За хорошее отношение, за заботу… – пытаюсь подобрать слова.
Почему у женщин этот вопрос возникает всегда не вовремя?
Кое–как закончив воспитательный момент , ухожу в ванну.
Потеряв надежду на то, что художества можно отмыть, злой до чертей через пятнадцать минут спускаюсь вниз и уже возле лестницы начинаю различать суть перепалки моих нянек.
–Ваша каша – это пустые углеводы, – верещит Зарина. – А в вашем молоке, между прочим, тоже есть сахар!
–Но не столько, сколько в сгущенке! – Парирует Милла Георгиевна. – И творог разве делают не из «моего молока»?
–Он уже ферментирован, имеет более высокий процент жирности и лучше усваивается! Жиры – основа завтрака.
–Просто нужно положить в кашу масло. А ваш вот этот розовый пенопласт с крысами? – Небрежно толкает палку колбасы женщина. – Да ни в одну норму детского питания она не входит. Кусок сыра – ещё куда ни шло! Но это после семи лет!
–А удовольствия? Просто чтобы было вкусно… – Повышает голос Зарина и осекается, заметив меня на пороге кухни. – Вахтанг Динарович, доброе утро!
Хмуро прохожу и сажусь за барную стойку.
Окидываю давящим взглядом женщин. Одна меня в принципе бесит, но заставляет себя терпеть, а вторая…. вторая сегодня решила меня добить и снова напялила свой плюшевый костюм.
Это давление на суд!
Аленка влетает Зарине в бок и обнимает за ногу.
А это показания свидетелей. Пора начинать прения сторон.
–Нет, – первой начинает жаловаться Милла Георгиевна. – Это не возможно, Вахтанг Динарович! Вы