Читать «Няня для дочки отца-одиночки» онлайн
Олли Серж
Страница 38 из 68
–Почему вы решили, что у нас чувства?
–А что? – Прищуривается? – Нет ничего?
–Я… не знаю…
–А вот советую узнать, – отвечает строго. – Или найти предлог и уйти прямо сейчас.
–В каком смысле? – напрягаюсь.
Мне кажется, что в ее словах есть какой–то подтекст, который я не понимаю.
–Вы говорите о бывшей жене Вахтанга Динаровича?
–И о ней тоже, – резковато. – Не нужно обнадеживать людей, если не собираешься остаться!
–Мне кажется, рано об этом говорить, остаться мне никто не предлагал. Пока мы с вами в равных условиях.
–Ну не говори глупости…
Снова уходит.
Аленка в ванной поет песни.
Заглядываю ее проверить. Она самозабвенно играется с кучей баночек и черпачков, переливая воду.
Сгребает пену и определяет себе на макушку.
–Смотви! Снек! – Хохочет. – Давай и тебе сдеваем!
–Нет, нет, нет, – смеюсь в ответ. – На вещах пятна останутся.
Я ещё не успела переодеться. А с другой стороны – зачем мне теперь нужен костюм?
Вот завтра схожу к Шарапову, и если он меня пошлет, прям лягу в ванну в этом костюме. Решено.
–Сейчас вернусь. Не балуйся, – обещаю ребёнку.
Выбегаю в прихожую, чтобы взять чистые вещи, которые привезла, и сталкиваюсь с Миллой Георгиевной.
Она от неожиданности роняет сумочку.
Содержимое высыпается.
–О, Господи! Напугала! – Хватается за сердце женщина. – Носишься… – ворчит.
Присаживаюсь, чтобы помочь ей собрать вещи, и вдруг натыкаюсь на фотографию молодого человека возле дорогой спортивной машины.
–Какой красивый… – смотрю на снимок. – И на вас очень похож, – добавляю без задней мысли.
Руки Миллы Георгиевны начинают едва заметно дрожать.
–Это мой сын…
Забирает фотографию и прячет в сумочку.
Сын? Вроде, не было де никого…
Я замечаю, что женщина бледнеет. Опускается на пуфик, держась за сердце.
–Вам плохо? – Пугаюсь. – Сейчас принесу воды!
Лечу на кухню.
Быстро наливаю из фильтра в стакан.
–Вот, выпейте! – Присаживаюсь на корточки.
В ванне грохот.
–Посидите и никуда не уходите! Я Аленку посмотрю.
Достав ребёнка из воды и завернув в полотенце, усаживаю в зале пить детский кефир, а сама возвращаюсь к Милле Георгиевне
–Ну что? Вам лучше?
–Да, я поеду…
Тяжело встает.
–Нет уж! – Я решительно отбираю у неё сумочку. – Сегодня вы ночуете здесь. И не спорьте! Потому что, если с вами что–то случится, что мы скажем Аленке? Сами говорили, что если собрались уходить, то нечего никого к себе привязывать! Врали, получается?
–Ой наговорила, – отмахивается женщина. – Ничего что я на ты?
–Ничего. Это хорошо.
–Ладно, прилягу.…
–Идите в гостиную я сейчас приду и померяю вам давление.
Забираю из комнаты Аленку, чтобы не волновать, и несу в спальню. Ни к чему ей ещё один болеющий на ее глазах взрослый.
Она пытает меня на тему, когда вернется из больницы отец. Чувствую, что переживает.
–Давай позвоним папе! – Требует настойчиво.
И мне тоже очень хочется, но в тоже время кажется это неуместным, чтобы Вахтанг себе ничего не возомнил.
–Мамочка, ну пожавуйста…
Со вздохом сажусь и делаю дозвон с видео. Как отказать?
Майор до отвечает не сразу, чем заставляет меня начать ужасно переживать. Может быть, спит? А может…
Но экран всё–таки вспыхивает картинкой.
–Соскучилась, моя девочка.… – говорит Вахтанг вальяжно.
Я немею от волны смущения. Да как он вообще…
–Очень, очень соскучивась! – Верещит Аленка, даже не допустив мысли, что обращение было не к ней. – Папочка, ты завтва будешь дома?
–Я очень постараюсь, малышка. Как там мама? Ты ее слушаешься?
–Дыа… – хитренько.
–А Миллу Георгиевну?
–Дыа…
–Смотри мне! Как ты себя чувствуешь? Животик не болит больше?
–Неть… – возбужденно.
На кровать запрыгивает кошка. Чуть отклонившись от кадра, я показываю Аленке, чтобы не говорила про животное.
Кивает, смеясь.
–Тогда обнимай, целуй маму и ложись спать. Спокойной ночи, – говорит ей Вахтанг.
Аленка вжимается в мой бок.
–Спокойной ночи!
Укрываю Аленку, забирая телефон.
–Не уходи… – держит она меня за руку.
–Мне нужно Милле Георгиевне помочь. Ты засыпай, а я к тебе ещё зайду.
–Обещаешь?
–Обещаю. А с тобой пока Фанта побудет.
Выключаю свет, оставляя ночник, и выхожу из спальни.
Забегаю в кладовку, чтобы взять тонометр и вдруг чувствую вибрацию телефона.
Вахтанг?
–Алло… – отвечаю, разрешая видео связь.
Майор появляется на экране и внимательно рассматривает меня.
–Думал, что ты уже голенькая в ванне…
Краснею от возмущения.
–Я не беру с собой телефон в ванну!
–А ты бери, – властно. – И пришли мне фотографию. Раздетой, до куда не стыдно. Помнишь, как в фантах? Ты играла в детстве в эту игру?
–Вы просто пошляк! – Фыркаю.
–У меня есть фант, – демонстрирует мою плюшевую резинку для волос.
Демонстративно ее нюхает.
–Тобой пахнет.
–Вахтанг! Прекратите! Вы меня смущаете!
–Какая жадная девочка…
–Извините, мне нужно идти. Я обещала Милле Георгиевне померить давление.
–Что–то случилось?
–Ничего страшного, наверное. Но я переживаю. Она ждёт меня.
–Ладно… – отзывается вальяжно. – Беги. И напиши потом. А я буду спать и думать о том, как завтра ты будешь выкупать свою резиночку.
–Оставьте себе! У меня есть ещё.
–Плохая, плохая девочка… – с наигранной досадой. – У меня тоже есть много резинок. Поменяемся?
–Спокойной ночи, товарищ майор, – шепчу, вся мокрая от волнения и стыда.
Сбрасываю звонок..
Ощущаю себя так, будто снова с ним целовалась. Да что же это такое?
Ну как можно быть таким беспардонным? Прямо с места в карьер!
Облизываю губы, потому что они пульсируют горячим, и внизу живота снова щекотно.
Выбегаю из кладовки абсолютно забывая, зачем заходила, и понимаю это только войдя в гостиную.
–Милла Георгиевна, – шепчу расстроено. – Я забыла про танометр. Я сейчас…
Разворачиваюсь обратно.
Но вдруг слышу….
–Да подожди ты, оглашенная. Нормально мне уже. Присядь…
Хлопает ладонью по дивану.
Я осторожно и ничего не понимая, подхожу ближе.
–Вахтангу Динаровичу звонили?
Вспыхиваю.
–Не отвечай. И так вижу. Меня послушай…
Опускаюсь на диван. Сейчас будут откровения? Или проповедь?
–Сын у меня был. Единственный. Любимый. Желанный, – будто с трудом рассказывает Милла Георгиевна. – Такой хороший мальчик рос. Избалованный, конечно, но в институт поступил сам и вдруг влюбился. Да так, что есть и спать не мог. Жил просто девочкой. Неудачно влюбился. Она взаимностью не отвечала. Хотела стать переводчиком. Умненькая, ладная…. Но насильно то мил не будешь.