Читать «Босоногая команда» онлайн
Николай Тихонович Ященко
Страница 27 из 56
Поднялись рано. Ежились от утреннего холода. Чай всех согрел. Пора за работу. Но как добывать шишки? Кедры высокие, огромные ветки собрались к вершине, а ствол голый. Взрослые делают колот, бьют им по дереву, и шишки сыплются вниз. А как быть ребятам? Да и шишки еще не совсем созрели, держатся крепко.
– Снимай ремень! – крикнул Шурка Индейцу. – Знаешь, как коня путают? Свяжи так же ноги ремнем!
Шурка быстро и ловко помог Индейцу.
– Видел, как на телеграфный столб лазят с железными когтями? Ну, пробуй!
Индеец обнял ствол кедра, подтянулся немного на руках, ремень хорошо помогал упираться ногами, и скоро добытчик скрылся в густой вершине. Сейчас же все зашумели, поснимали с себя ремни...
До полдня лазали по кедрам, срывали и сбивали шишки. На дереве трудно держаться: вершина, где шишки, качается, того гляди – свалишься. Шишки, падая, раскатывались меж камней, проваливались в мох, не все их потом отыщешь.
Костя сидит на сучьях, посмотрит вниз – голова кружится, так высок кедр Он будто забрал в свои могучие лапы и уносит, качаясь, к облакам. Видна вся падь. Окаймленная кустами речушка поблескивает на солнце. А кругом все горы и горы. И небо и облака. И не они это плывут, а плывет он, Костя, в лапах кедра, увешанного шишками. Видны далекие струйки дыма – это паровозы на станции дают о себе знать. Где-то там и школа и дом. Отец, наверное, читает вслух любимого Некрасова, сестренки и братишки шныряют в огороде, рвут горох, дергают морковь... Вера ждет пахучую кедровую шишку...
Костя видит: чуть ниже него раскачивается на вершине соседнего кедра Шурка Эдисон. А вон карабкается на дерево Индеец. На камнях, около мешков с шишками, отдыхают Пронька и Кузя.
По команде Эдисона пришли на табор. Увидели друг друга и захохотали: грязные, оборванные. У Индейца царапина на щеке и синяк на лбу, рубашка залеплена смолой. Руки у всех от смолы стали черные и липкие. Костя прихрамывает – зашиб ногу о камень. Пронька разорвал штаны о сучок. У Кузи на животе прореха, у Эдисона ботинок без подметки. Пора домой.
Хоть и шли вниз, под гору, но все равно было тяжело. Лямки врезались в плечи, мешки давили спины, толкали вперед. Когда пустые шли в гору, не замечали камней и корневищ, а теперь с трудом перешагивали через них. Кусты стегали по лицу. Было жарко. Забайкальское солнце и в сентябре припекало на совесть.
Скоро Индеец отстал. Эдисон крикнул:
– Ты стал совсем бледнолицым, брат мой! Выбрасывай половину шишек, а то не дойдешь до вигвама.
– Ничего, я как-нибудь! – упирался Ленька.
Посидели на теплой земле, не снимая мешков, а потом еле-еле поднялись. Индейца поднимали всей артелью. Минут через двадцать он опять отстал.
Эдисон рассердился:
– Вот что, милорд! Или выбрасывай половину, или оставайся на съедение медведям.
Ленька с остервенением швырял шишки в кусты. Костя подзадоривал:
– Больше посеешь, больше вырастет! На следующий год приходи сюда с большим мешком!
Отдыхали все чаще и чаще. Но вот и долгожданная речушка. Сбросили мешки, напились досыта холодной воды, умылись, развели костер, подвесили чайник...
* * *
Пронька почувствовал, что его кто-то трясет за плечи, и с трудом открыл глаза. Над ним склонился бурят, глаза чуть прищурены, во рту трубка.
– Однако знакомый парень-то! Чей будешь? Хохряков?
– Хохряков! – сказал Пронька и сел.
Все спали. Костер давно потух, чайник выкипел, носик его отвалился и упал в золу. Невдалеке паслась стреноженная гнедая лошадь, из-за кустов выглядывали колеса телеги. Солнце уже закатывалось. Под его лучами нежились горы в осеннем пестром наряде.
– Ладно добыли шишек?– спросил бурят, посасывая трубку.
– Хватит! – ответил Пронька. – Как это мы проспали? А?
Цыдып Гармаев пожал плечами.
– Не знаю, парень!
Шурка лежал под кустом пахучего багульника, широко раскинув руки и ноги. Костя свернулся калачиком. Его соломенная шляпа скатилась к реке. Кузина стриженая голова покоилась на камне, а кепка, которую он собирался использовать вместо подушки, была зажата в руке. Ленька спал в обнимку с мешком, не чувствуя, как под носом у него ползает жучок.
Пронька провел травинкой по Шуркиному липу. Тот дернул губами, вяло отмахнулся. Пронька пощекотал его еще раз.
– Вот пристала, проклятая! – заворчал Шурка и открыл глаза... – Славно храпанули, синьоры!
Снова распалили костер. Цыдып отвязал от задка телеги большой котел...
За чаем бурят сказал, что может подвезти до Лысой горы.
– А ты куда ездил? – спросил Костя.
– За хребет работников возил, будут скот пасти!
Цыдып прихлебывал чан из деревянной раскрашенной цветочками чашки и больше ничего не говорил. Не мог же он рассказывать мальчишкам, что по заданию Усатого увозил в тайгу стрелочника Капустина и кладбищенского сторожа Матроса. Они должны возводить избушку в глубокой пади и устраиваться в ней на зиму. Сюда еще не раз привезет он мужиков, убегающих от белочехов, японцев и семеновцев. Сюда Цыдып будет привозить и оружие, полученное по цепочке от Тимофея Кравченко. Парнишки крепко спали, когда к ним на табор приходили Капустин и Матрос. Первые партизаны хотели узнать, что за люди ночуют в кедровнике. Пусть веселые парнишки пьют чай и едут с ним до Лысой горы, а там он свернет к своему улусу.
Глава шестнадцатая
ПРОЩАЛЬНЫЙ ЗВОНОК
Как всегда, утром ожидали друг друга на мосту. Эдисон что-то задерживался.
– Не придет! – огорчился Пронька. – Дело-то вон какое!..
Но в это время из-за угла, придерживая на боку сумку, вышел серьезный и бледный Шурка.
– Слыхали? – спросил он тихо, глядя куда-то в сторону.
Конечно, об этом все узнали еще вчера, когда вернулись с шишками.
– Иду в последний разок!
– Может, еще устроится, – попытался подбодрить Костя.
Но Шурка только гмыкнул. Шли мрачные и молчаливые.
На крыльце школы Шурку остановил Химоза – так называли преподавателя химии.
– Лежанкин, к директору!
В коридоре топтались ученики, взволнованно обсуждая вывешенный приказ. Многие шли за Шуркой, крича:
– Ты не робей!
– Скажи, что Женька