Читать «Разгадай Москву. Десять исторических экскурсий по российской столице» онлайн
Александр Анатольевич Васькин
Страница 118 из 128
Была наука страсти нежной,
Которую воспел Назон,
За что страдальцем кончил он
Свой век блестящий и мятежный
В Молдавии, в глуши степей,
Вдали Италии своей.
Получается (если верить самобытным коломенсковедам), что Пушкин был не прав и свой век Назон завершил в Коломенском, на берегах Москвы-реки, а не Днестра. Определенный шарм рассказу придает то, что находка 1957 года была сделана школьниками из местного колхоза «Огородный гигант» им. Хрущева. Вот какие интересные сказки…
А дворец тем временем ветшал, постепенно приходя в полную негодность и представляя опасность для его обитателей. Поэтому и стали его понемногу разбирать. В июне 1751 года разобрали две светлицы и сени с нужником, в октябре 1754 года – печи и камины в верхних хоромах, что уже не позволяло жить в царских покоях в зимнюю пору…
Дорога в Коломенское стала постепенно зарастать. Даже и не верилось, что еще век тому назад бушевали в пределах государева села роковые страсти, шумел народ, требовавший выдачи очередного боярина-кровопийцы. Коломенское вместе с Первопрестольной Москвой будто облезло, обшарпалось, потеряв свой самодержавный нрав и лоск. Куда уж было возить сюда иностранных послов, что они могли здесь увидеть? Разве что разваливавшееся на глазах восьмое чудо света…
А в Петербурге один дворцовый переворот следовал за другим. В июле 1762 года, свергнув своего супруга Петра III, власть захватила тридцатитрехлетняя София Фредерика Августа Анхальт-Цербстская. Казалось бы, что воцарение прусской княжны, с акцентом говорящей по-русски и никоим образом не связанной с этими древними местами, не сулило Коломенскому ничего хорошего. Но надо же такому случиться, что именно при ней село обрело вторую жизнь. В старые меха, если можно так выразиться, влилось молодое вино.
Несмотря на то что за тридцать четыре года царствования Екатерина II наведывалась в Москву лишь пять раз (1762, 1767, 1775, 1785, 1787 годы), каждый ее визит можно считать судьбоносным для развития Белокаменной и ее пригородов. Впервые императрица посетила Коломенское во время своей коронации, 4 октября 1762 года. Утром, «пред полуднем», Екатерина «изволила иметь выход в Коломенское село и, онаго не доезжая, изволила забавляться с придворными кавалерами егерною охотою». Вдоволь настрелявшись, Екатерина проголодалась и «в прибытие в село Коломенское изволила кушать обеденное кушание в числе находившихся в свите Е.И.В. (Ее Императорского Величества. – А.В.) 24 персонах, а оттуда возвратиться изволила во Дворец пополудни в 6-м часу».
Интересно, что Головинский дворец упоминается в этом отрывке из камер-фурьерского журнала с большой буквы. А Коломенский дворец вообще никак не поименован, что весьма символично, т. к. от его «царскости» к тому времени осталось лишь название, поэтому и не заночевала императрица в покоях русских самодержцев. Но остатки былого величия все же произвели на нее впечатление, обветшавший дворец своим внешним видом все же сильно отличался от петербургских загородных резиденций – Гатчины, Ропши, Петергофа и других.
Императрица Екатерина II. Неизвестный художник, XVIII век. Фрагмент
Оценив былую красоту дворца и проявив уважение к вотчине династии Романовых, которую она теперь стала олицетворять, Екатерина распорядилась немедля начать подновление резиденции. Для оценки предстоящих работ вновь в Коломенское приехал зодчий Мичурин с немцами-плотниками, уже в ноябре доносивший: «По осмотру с плотничным мастером Арнальтом, оказалось как в стенах, полах, потолках, так и в прочем того дворца не малые худоба». Летом 1763 года Мичурин сообщал подробности:
«1) В стенах, как от каменного фундамента нижние, так и по поверхности к крышкам многие ряды бревен, а паче углы и замки оных сгнили;
2) у сеней и переходов, которые забраны досками брусья, а у крылец в ступенях и площадках доски и прочее совсем обветшали, а некоторые от ветхости обвалились;
3) имеющиеся над корпусами крыши пришли в худобу;
4) сверх показанных ветхостей стены того дворца пошатились и каменный фундамент, на котором оные основаны, во многих местах повредился ж.
И за теми обстоятельствами по мнению нашему имянованных, починкою исправить того дворца невозможно; а надлежит оной, по мнению нашему, разобрав весь перестроить вновь и годные от той разборки материалы для употребления в перестройку выбрать и включить к числу новых материалов. Имеющиеся ж при том дворце каменные флигеля для служб починкою и переправкою возобновить можно. А таким образом расположению комнат и протчего упоминаемого Коломенского дворца впредь быть надлежит, оное предаем нижайше на высокое рассуждение».
В переводе на современный язык вывод был таков: дворец для жизни непригоден, особенно для драгоценной жизни императрицы. А потому высочайшее рассуждение себя ждать не заставило и отправило в Коломенского другого видного зодчего – Карла Бланка, подсчитавшего, что на полное восстановление дворца требуется довольно немалая сумма – 56 934 рублей. За такие деньги можно было выстроить новый дворец, что и подтвердил впоследствии привлеченный в качестве эксперта Василий Баженов.
Осенью 1766 года по повелению Екатерины II и началось строительство нового царского дворца рядом с храмом Вознесения, ради чего разобрали Скотный и Конюшенный дворы. Дворец нужен был к 1767 году, когда императрица намеревалась совершить свой второй визит в Первопрестольную. Одновременно началась разборка старого дворца, еще обещавшего послужить в виде стройматериалов.
Нам известны фамилии организаторов строительства, но вновь остались в забвении имена зодчих, такова, видно, их планида. Отвечали за возведение новой царской резиденции московский главнокомандующий граф Петр Салтыков и чиновник Дворцового ведомства князь Петр Макулов, коими императрица осталась довольна: «С большим удовольствием усмотрела, что Коломенский дворец совсем к Петрову дню поспеет, за что вам благодарствую, а кн. Макулова