Читать «Дневник добровольца. Хроника гражданской войны. 1918–1921» онлайн

французами ультиматума о распылении армии; тогда люди поняли многое, почувствовали в самих себе силу, признали и осознали значение сохранения армии. Генерал Кутепов стал тогда своим, близким, на которого большинство смотрело с гордостью, а некоторые даже с любовью. «Офицер во всех случаях жизни должен быть офицером», — постоянно говорил он, и эти слова находят отклик точно так же, как правильно воспринимается его другое выражение: «Никакой труд не может быть унизителен, если работает русский офицер». Эти несколько замечаний относительно командира корпуса мне хочется закончить словами действ. статск. советника С.В. Резниченко[297] — представителя Всероссийского Земского союза в Галлиполи: «Во главе этой невиданной еще в истории армии в Галлиполи стоит еще молодой генерал Кутепов, человек совершенно русский, совершенно решительный, совершенно честный и весьма прямолинейный. Топором, а не резцом отесывал он то здание, которое строил. Летело много щепок, а вышло совсем хорошо».

11.09.1921. Чувствую себя отвратительно, совсем не могу сидеть, еле передвигаю ногами во время ходьбы. Если добавить, что с легкими и весьма непродолжительными просветами моя болезнь тянется с первых чисел августа, то станет ясно, что веселого во всём этом мало. Пишу письма в Германию Оле и Генриху; получаются просто простыни по своему объему; сегодня закончил описание событий последних лет; в общем получилось так, что это скорее доклад, разбросанный в нескольких письмах, чем переписка с родными и близкими людьми; как-то после такого перерыва трудно начать с личного.

Прибыли с Лемноса Донцы. Там весь лагерь уже уничтожен, а части перевезены; так что никого не осталось. Сюда прибыли остатки беглецов, которые в свое время пробовали в разных местах и направлениях искать лучшей жизни и затем снова возвращались после неудач в лагерь. Вид у них ужасный, распущенный, но тут они увидели сразу, что порядки у нас несколько иные, и начали подтягиваться. Говорили, что Лемнос — это водяная тюрьма, т. к. воды на острове нет, и потому живущие там находятся в руках тех, кто подвозит по морю воду для питья. Сообщают о сильном пожаре в Москве, которая горит три дня. В России голод; не хватает зерна для озимых посевов; большие затруднения с топливом. С фуражом в войсковых частях тоже весьма скверно вследствие неурожая трав. Приказ № 1378 Совет. командования предписывает замену части суточной дачи кормовой соломы или сена отпуском древесного сена и сухих листьев, доводя такую дачу до 10 фунтов в сутки. Теперь не только люди, но и лошади будут «в восторге» от коммунистического хозяйства.

12.09.1921. Прибыли в Галлиполи проф. В.Д. Кузьмин-Караваев[298] и председатель Главного комитета Всероссийского Земского союза А.С. Хрипунов[299]. Очевидно, в русских общественных кругах произошел перелом настроения в пользу армии, и этим объясняется появление в нашей «долине смерти и роз» крупных представителей общественности. В городе по случаю их прибытия был парад, который на них произвел весьма сильное впечатление. Вместе с ними приехал генерал Леонтьев, вернее его приезд случайно совпал с приездом Хрипунова и К.-Караваева. Генерал Леонтьев[300] не то является нашим военным агентом в Чехии, не то только что назначен туда на эту должность Главнокомандующим; страшно интересовался жизнью и настроениями армии и всё время с боязнью расспрашивал, нет ли у нас монархического уклона. Я сам далеко не монархист, но этот страх мне всё-таки не особенно понятен, хотя, впрочем, этих «дипломатов» не поймешь.

Собирался делать себе операцию.

13.09.1921. Ожидают возвращения генерала Кутепова к четвергу. Говорят, что он приедет на «Решид-Паше» и останется во главе корпуса; якобы после свидания с генералом Врангелем всё разъяснилось.

14.09.1921. Передавали, что наших очень хорошо приняли в Болгарии, население встречало прямо-таки восторженно, и даже царь Борис оказал какое-то внимание. В общем, оттуда настолько радостные вести, что под влиянием этих разговоров мы с капитаном Осей Низяевым прямо не заметили, как пришли к мысли о необходимости сегодня выпить. Посидели за рюмкой водки основательно и поговорили на ту тему, что печально, если слухи о несогласии между генералами Врангелем и Кутеповым в действительности имеют место. Оба как нельзя более на своем месте.

Еще раньше сообщалась, что из Константинополя партиями будут отправлять в Чехию русских студентов, которые там на чешские деньги будут получать образование. Передавали, что чехи чувствуют себя в долгу перед Россией за то, что в свое время у нас формировались их легионы, которые потом участвовали в гражданской войне в Сибири и при отъезде к себе на родину вывезли достаточное количество русского золотого запаса, имевшегося у Колчака. Теперь решили услышать обращенный к их совести призыв группы русских профессоров во главы с А.С. Ломшаковым[301] и дать возможность части русских студентов, прервавших из-за войны и революции свое образование и сейчас выброшенных за борт свой родины и нормальной жизни, вновь взяться за книгу. У нас как-то никто не помышлял, что эта возможность, попасть в Прагу, может коснуться и студентов из армии. Говорили, что во-первых, наши либеральные круги не только не заботятся об интересах армии, но наоборот против нее, а потому о наших студентах там никто не думает; а во-вторых, никому и в голову не приходило, что временно покинуть ряды своих частей с целью закончить образование возможно с моральной стороны, и что это может быть разрешено нашим командованием. Сегодня же по приказанию командира корпуса началась регистрация студентов старших курсов. В связи с этим начали говорить, что возможно от армии группа студентов попадет в Прагу, там будут жить на всём готовом: книги, принадлежности, квартира, стол, одежда и даже мелочь на папиросы.

15.09.1921. Кузьмин-Караваев и Хрипунов были сегодня у нас в лагере и делились своими впечатлениями об эмиграции и о положении дел. Нас они называли «осколком России», делили эмигрантов на организованных и неорганизованных беженцев. Как пример отношения Западной Европы к несчастью России и русских, приводили Швейцарию, которая не воевала, войной не разорена и на территории которой в настоящее время находится всего 212 русских; причем Швейцария столько говорит и столько жалуется, что это является непосильным бременем для ее бюджета, что не приходится удивляться, если она воспретила русским въезд в свою страну.

Галлиполи на общественных гостей произвело весьма сильное впечатление. «Ишь ты, — говорили солдаты, — теперь стали к нам ездить, когда увидали, что мы — сила, а где они раньше были, когда нам зимой тяжело приходилось?» Эти слова произносились не со злобой, а с гордостью, и чувствовалось, что здоровая крепкая психология пронизала уже наименее сознательную часть армии. Довольно смешны и жалки