Читать «Аман Тулеев. С моих слов записано верно» онлайн
Аман Гумирович Тулеев
Страница 68 из 120
Под Кузбассом уже целые подземные города со своими тоннелями. Общая протяженность горных выработок составляет пять тысяч триста километров! Для сравнения: протяженность московского метро – около четырехсот километров.
За тоннелями, их состоянием должны следить специальные службы, поскольку там постоянно скапливаются вода, газы… Многие выработки проходят под городами, и это вызывает дополнительные опасения.
Сейчас Кузбасс добывает около двухсот миллионов тонн угля в год. На мой взгляд, допустимый предел превышен. Получаемого объема хватит за глаза, чтобы обеспечить Россию. Свой уголь есть, а мы зачем-то везем казахстанский с разрезов Экибастуза! Сколько раз премьеру Медведеву писал: возьмите эти тонны у нас! Не получал ответа. Наконец нервы не выдержали, вышел на президента Путина: как так, наш уголь лежит на складах, а на ТЭЦ в Челябинск и Омск завозится извне? Владимир Владимирович хотя бы объяснил, что к чему. Оказалось, требовалось поддерживать русскоязычное население, работавшее на разрезе «Богатырь» в Экибастузе. Иногда политические цели ставятся выше экономической целесообразности. Больше я эту тему не поднимал.
При Примакове в области действовало правило «двух ключей»: чтобы открыть разрез, требовалось получить разрешение губернатора, а лишь затем Минприроды. Потом правило отменили, Москва стала поступать, как ей заблагорассудится, без оглядки на администрацию области. Мне в открытую говорили: «Знаешь, Аман, есть задание повысить добычу угля, поэтому сиди тихо и не возникай». Я думал про себя: ладно, допустим, промолчу, но у нас народ такой, что на дыбы может подняться в момент. Русский бунт, бессмысленный и беспощадный, – это и про моих дорогих земляков. Я всегда выступал за социальную стабильность, чтобы у президента голова не болела за регион. Не раз возникали ситуации, которые могли привести к перекрытию Транссиба, но ни одной я не дал перерасти во что-то серьезное. Гордился этим, и, думаю, Путин понимал и ценил мою способность удерживать в рамках взрывоопасный регион.
О том, что нельзя бездумно наращивать добычу угля, я говорил много лет подряд, шумел, ходил по разным высоким кабинетам, но никто меня не слышал, пока в 2013 году в Кузбассе не произошло землетрясение недалеко от города Белово. Толчок был силой 5,3 балла и находился на глубине около десяти километров, что позволило специалистам сразу предположить его техногенный, иными словами, искусственный характер. А последствия того взрыва были очень серьезными… И ничего удивительного!
У меня появился повод в очередной раз написать правительству: ну что, дождались? Продолжаем рыть дальше?
Опять меня не услышали. Тогда я последовательно направил обращения во все инстанции, начиная с президента страны и заканчивая президиумом Сибирского отделения Российской академии наук. Предупреждал: «Шутим с огнем!» Ученые сказали: «Дай денег, начнем разрабатывать проект». Но у меня уже был опыт, они ведь тоже ушлые ребята, получают запрошенную сумму, а потом не могут предложить ничего вразумительного.
В свое время, когда я работал в Москве министром по делам СНГ, обсуждал проблему с мировыми светилами. Они сами попросили о встрече. Пришли шестнадцать человек, в том числе геофизики, специалисты по изучению космоса. Думаю: им-то что нужно? Оказалось, у них родилась версия об отрицательной энергии, из-за которой в Кузбассе якобы и происходят разные катаклизмы. Я, как услышал, решил еще раз перепроверить, не шарлатаны ли ко мне пожаловали. Вроде нет, люди в ученом мире известные, с именами.
Проговорили мы несколько часов. Про взрывы на шахтах и авиакатастрофу под Междуреченском, когда в 1994 году разбился самолет, направлявшийся в Гонконг. Ученые доказывали, что всему причиной энергия без вины пострадавших во времена ГУЛАГа. Мол, она притягивает несчастья.
Наверное, в этих словах есть определенный резон. Не зря в народе говорят о намоленных местах с мощной позитивной энергетикой, и находятся они там, где творится добро. Но существуют и территории, которые впитали в себя тяжелую энергию человеческих страданий. По сути, это те же аномалии, однако не природные, а созданные нашими мыслями, чувствами, словами, поступками. До сих пор не знаю, как относиться к той встрече с учеными и их выводам, но, считаю, зерно истины в этом есть.
Кстати, в Горной Шории был восстановлен как мемориальный музейный комплекс один из лагерей ГУЛАГа. В точности каким он был в середине прошлого века – с нарами и вышками. Люди приходят, смотрят, некоторые даже остаются там на несколько дней: спят в бараках, пилят дрова, едят баланду…
Возвращаясь же к землетрясению 2013 года, скажу, что от дорогостоящих услуг ученых я в тот раз отказался, поскольку сомневался в практическом результате их работы.
Приехала комиссия из Минэнерго. Какие-то молоденькие девочки походили, стараясь не перепачкать туфельки, посмотрели по сторонам и уехали, ничего не решив. Пять тысяч домов рухнули, что еще нужно, чтобы всерьез отнестись к проблеме? Я понял, что надо действовать самому.
Собрал своих заместителей и угольщиков, начиная от управляющих маленьких шахт и заканчивая руководителями крупных добывающих компаний. «Дети наши, внуки здесь живут! Давайте общими силами обеспечим их безопасность! Ваши предложения?» Собственники в недоумении, им копать надо, а не думать. Разошлись ни с чем. Тогда я вызвал представителя Ростехнадзора и волевым решением приказал уменьшить силу взрывов на пятьдесят процентов. Кроме того, ввел правило: если одна шахта в этот день взрывает, соседняя ждет. Собственники сразу скисли, и понеслось в мой адрес со всех сторон: диктатор, узурпатор, Кузбасс-баши! Но поводы, чтобы заклеймить Тулеева, использовали другие, запрет на взрывы не упоминали. Приезжали ко мне, обнимались, говорили, что все понимают и поддерживают, но реально были против, поскольку уменьшалась добыча, а следовательно, и прибыль.
Сейчас все ограничения сняты, теперь никто не мешает угольщикам зарабатывать… Но Земля не прощает алчности.
Стучу по дереву. Не приведи господи! И я тут живу…
О команде и ангеле
Дольше всего я проработал с Валентином Мазикиным. Приехал как-то раз в Ленинск-Кузнецкий, где он возглавлял производственное объединение из нескольких шахт. Буквально у всех горнодобывающих предприятий в то время случались перебои, и только у Мазикина дела шли стабильно: зарплаты выплачивает, уголь добывает. Я сравнил показатели и поразился его способностям управленца.
Начинал Валентин Петрович с горнорабочего, а дорос до генерального директора. Позвал к себе в заместители. Он