Читать «Войны за становление Российского государства. 1460–1730» онлайн
Кэрол Стивенс
Страница 90 из 111
Другим вспомогательным соединением русской армии был флот, который, несмотря на свои размеры, действовал наиболее успешно во взаимодействии с сухопутными частями. Русский флот сыграл важную роль в Северной войне, однако расходы на его строительство и содержание были несоразмерны той пользе, которую он приносил. До самой своей смерти в 1725 году Петр I был главной, если не единственной, движущей силой русского флота. Благодаря его энтузиазму и поддержке в России появилась аллегория «государство-корабль», получившая распространение в многочисленных книгах, гравюрах и других объектах культуры, а морская терминология прочно вошла в речь придворных. Однако лишь малая часть населения Российской империи действительно проявляла интерес к мореплаванию и флотской службе.
В области оружейного производства и военного образования ресурсы Петра – как экономические, так и кадровые – были очень ограничены. Отливка пушек или быстрый пошив мундиров для всей армии обходились казне в колоссальные суммы. Однако при наличии небольшого штата технических специалистов и достаточных денежных средств задача по подготовке новых кадров и строительству оружейного завода по готовому образцу была вполне решаемой.
И без того огромная Российская империя продолжала экспансию на Кавказ, в Сибирь и по другим направлениям, однако Петр извлек важный урок из геополитической истории Восточной Европы. Незащищенность обезлюдевших центральных регионов Русского государства делала его уязвимым. Теперь в мирное время расквартированные на постой войска обороняли сердце России: Москву, Санкт-Петербург, города Золотого кольца326 и близлежащие области. Петровская армия могла совершать дальние походы в Персию, Центральную Азию и на принадлежащие Османской империи Балканы, однако за защиту бескрайнего русского пограничья отвечали в основном гарнизонные войска. Основные силы русской армии обороняли центральные области государства. В некотором смысле это означало сокращение и перенаправление военных сил, произошедшие после правления Алексея Михайловича.
Главным итогом реформ Петра стало то, что после Полтавской битвы русская военная машина более-менее бесперебойно функционировала не в течение одного сезона, кампании или даже отдельно взятой войны, а постоянно. К концу правления Петра I почти все русское дворянство – как мелкопоместное, так и высшая знать – было интегрировано в петровскую военно-административную систему, существовавшую уже четверть века. Древние аристократические роды, которые до последнего времени неприязненно или даже враждебно относились к внутренней политике Петра, теперь получили больше власти в правительстве и при дворе. Было похоже на то, что преобразования Петра переживут своего создателя. В русской правящей элите установилось политическое равновесие: врагам петровских реформ (аристократам) противостояли как старые фавориты царя (А. Д. Меншиков), так и новые люди при дворе – и родовитые дворяне, и простолюдины (П. И. Ягужинский). Табель о рангах кодифицировала новую военно-административную иерархию. Условием чинопроизводства стали теперь личные заслуги и выслуга лет; это привело к уменьшению числа иностранцев на русской службе и демократизации русского потомственного дворянства. Увеличилась социальная мобильность, и все большее количество людей было заинтересовано в сохранении этой системы. И новые правила в значительной степени защищали прежние дворянские привилегии, а служба в офицерском корпусе сулила хорошее жалованье и открывала широкие карьерные перспективы [Рабинович 1973; Kollmann 1999: 224, 233].
Петру удалось добиться не только социальной и политической стабильности, но и выправить финансовое положение России. Новая Областная реформа, а также введение подушного налогообложения и постойной повинности позволили изыскать средства, которых почти хватало для содержания русских вооруженных сил. Если же собранных налогов и других поступлений все же оказывалось недостаточно, военные команды, занимавшиеся взысканием подушной подати, жестокими методами сами обеспечивали собственный прокорм.
И все же, когда правление Петра I подошло к концу, существовал большой риск того, что эта система, в сохранности и стабильности которой было заинтересовано так много людей, все равно может рухнуть. Несмотря на всю сбалансированность и дальновидность петровской Табели о рангах, некоторые знатные роды по-прежнему были недовольны ее условиями. Последние изменения, касавшиеся Правительствующего Сената и состава коллегий, были совсем свежими и не прошли проверку временем. Новые фискальные требования ненавидели не только крестьяне, придавленные непомерным налоговым гнетом, но и помещики, жаловавшиеся на слишком большой размер подушной подати и самоуправство военных сборщиков. Доведенные до отчаяния притеснениями крестьяне массово пускались в бега и становились разбойниками; одно за другим вспыхивали восстания и бунты под предводительством так называемых атаманов. Поэтому сохранение петровской военной организации в равной степени зависело как от военной, так и от внутренней политики его преемников.
Заключение
Россия без Петра327
В 1722 году Петр I подписал указ о престолонаследии, отменявший древний обычай передавать русскую корону прямым потомкам по мужской линии; теперь монарх мог сам назначать себе преемника, не полагаясь на волю случая. Тем не менее на момент своей смерти в январе 1725 года Петр так и не выбрал следующего императора или императрицу. На русский престол взошла вторая жена Петра, Екатерина I, однако этот выбор был далеко не однозначным. Ближний круг покойного императора раскололся надвое: родовитая знать в большинстве своем поддерживала кандидатуру внука Петра, царевича Петра Алексеевича. Однако при поддержке А. Д. Меншикова и окружения герцога Голштинского, будущего зятя императрицы, наутро после смерти Петра новым русским монархом была провозглашена именно Екатерина. Хотя Екатерине удалось не допустить раскола политической элиты империи, она, что и неудивительно, не обладала такими авторитетом и властью, как ее покойный супруг. Вскоре после ее смерти в 1727 году Меншиков был свергнут и сослан в Сибирь, и в силу вошел клан Долгоруких, которые фактически управляли государством весь недолгий срок царствования юного Петра II (годы правления 1727–1730). В результате в течение по меньшей мере пяти лет после смерти Петра Россия была лишена лидера, который обладал бы достаточными волей и влиянием, чтобы продолжать военные (и прочие) реформы первого русского императора328.
На первый взгляд, военное устройство Российской империи и во второй половине 1720-х годов оставалось таким же, как и при Петре. Так, численность русской армии, ее структура и расквартирование в этот период почти не изменились по сравнению с 1724–1725 годами. Полки полевой армии, многие из которых были драгунскими, по-прежнему состояли на постое в тех же губерниях, куда они были определены после окончания Северной войны (или, в некоторых случаях, в 1723 году). Эти полки защищали сердце русской империи, а в недавно захваченных персидских крепостях на Каспийском море были размещены части Низового пехотного корпуса. Помимо полевой армии, вооруженные силы России располагали гарнизонными войсками и полками ландмилиции; 40 % гарнизонных частей были сосредоточены на Балтике, а ландмилиция защищала от набегов южное пограничье. Большинство полевых и гарнизонных полков состояли на постое и кормились за счет ежегодно взимаемой подушной подати; гвардия существовала на сибирские деньги, Низовой корпус содержали персидские провинции, а ландмилицию – государственные крестьяне, платившие подушную подать по особой ставке. Флот – по крайней мере, на первый взгляд – оставался таким же, как раньше. Рекрутские наборы, проводившиеся приблизительно раз в 1,7 года, позволяли русской армии оставаться такой же большой, как и в петровское время. В 1726 году в российские вооруженные силы было призвано больше новобранцев, чем когда