Читать «Истинная для льва. Трудности оборота» онлайн

не должны были узнать! Догадываться могли, да. Но не знать наверняка, чтобы вот так спокойно предъявлять мне сейчас это, как упрёк.

Но тут мужчина вновь заговорил и все мои домыслы рухнули, как бумажный домик.

— Твоим родителям повезло, Лилу, — глава прайда вновь посмотрел на меня и в глубине глаз я неожиданно увидела боль. — Они вместе росли, вместе познавали мир и свою суть. На моей памяти редко кому так везло. И не все в нашем мире такие упёртые, как Арис.

Я тихо перевела дух. Значит, не знают. Но ещё одна неизвестная страница родительских отношений поразила меня. Теперь я была абсолютно уверена, что, когда пришла к отцу и рассказала о том, как меня трясёт от принца, он всё понял. Но ничего не сказал. Не объяснил. И помог именно так, как я попросила: приглушить зверя и удалиться со двора.

— Моему сыну много раз предлагали заключить обычный брак, но он искал свою истинную любовь. Нашел, — глава прайда горько усмехнулся. — Вивьен хорошая девочка и, я уверен, сможет… — он махнул рукой, — впрочем, я рад за них и всегда на стороне сына.

Он усмехнулся и устало потёр лоб, а я молчала, боясь невольным словом спугнуть откровения старого льва. Несмотря на военную выправку и прекрасно сохранившуюся внешность, я знала, что отец Ариса самый взрослый глава прайда. Следуя традиции, власть в львиных прайдах переходила к наследнику только после королевской инициации. Независимо от возраста. Наследный принц королевства был младше и Ариса Выскочки, и Дункана Фиринга.

— А что про истинность, Лилу, — он сложил на груди руки и тяжело вздохнул, — да, возможно, это взрыв чувств. Да, она усиливает магию в разы. Да, совершив ритуал признания истинности, оба партнёра могут прокачивать и увеличивать собственные возможности до таких высот, куда обычный оборотень не допрыгнет. Но что делать, если кто-то из партнёров уже создал семью до того, как встретил истинную пару? И жил тоже в любви, просто другой. Обычной.

Глава прайда тяжело смотрел на меня.

— Да, развод, в случае встречи со своей истинной парой всё ещё оформляется без проволочек в один день. Но что делать другой половине? А детям? А если та, другая, оставшаяся сторона… любит? Да, нет истинности, но любовь-то есть. Без этой бешенной химии в отношениях, без дикой зависимости… Без усиления магии… Но любовь строится не только на этом.

Он сжал губы и помотал головой, а мне показалось, что я перестала дышать. Настолько болезненными были его слова.

— Доверие. Это основа всего, Лилу. Доверие и уважение. Даёт ли это всё ваша истинность? — мужчина печально покачал головой. — Не знаю… И, надеюсь, не узнаю никогда.

Страшная догадка пронзила меня и не сдержавшись, звонко выпалила, прижав руки к груди:

— Вы заглушаете своего зверя?

— Я люблю свою жену, — жёстко ответил он, не опуская глаз, и огонь полыхнул в них, опаляя меня даже через магическую защиту зеркала. — И хочу прожить с ней всю оставшуюся жизнь. Это наш выбор.

— А Аделина? — спросила с дрожью в голосе.

— Мой отец встретил истинную пару, когда мне было пятнадцать. Сестре и брату много меньше, — мужчина повертел шеей, словно воротник мундира ему стал внезапно мал. — Мать покинула двор и посвятила свою жизнь нам. Когда я принял прайд, то попросил его удалиться со своих земель.

— Вы его не простили? — спросила осторожно.

— Нет, — твёрдо ответил он. — Они покинули Шей-Ханат, взяв с меня слово, что я не выброшу из прайда их детей. Слово я сдержал.

* * *

Я шла по гулким коридорам пустой в этот час Академии и переживала в душе трагедию семьи Выскочки. Многое встало на свои места, но появилось ещё больше вопросов. Мне было зябко.

Раньше мне никогда не приходилось испытывать чувство промозглой сырости в душе. Сила зверя обогревала меня, как и любого оборотня. Но сейчас острое одиночество сдавило шею удавкой, и я споткнулась. Остановилась, опираясь на шершавую стену. Поддавшись внезапному порыву, упёрлась лбом в каменную кладку.

Отчего-то хотелось взвыть по-бабьи, заголосить от безысходности. Все мы повязаны магией. Посажены на толстую цепь зависимости. Нет у нас свободного выбора в том, кого любить. Решает магия и только она!

Резко развернулась и прижалась к стене спиной. Неужели и в нашем случае всё так же? Я зажмурилась, сдерживая накопившиеся слёзы. А потом потрясла головой. Нет. Нет, нет! Не зверь решает в нашем случае. Мы сами. Вздохнула рвано. Мы сами!

Оттолкнувшись, продолжила путь. Мне надо к Матарису. Убедиться, что с ним всё в порядке.

* * *

Первое, что я увидела, когда зашла в спальню — мечущегося по кровати Матариса. Судя по плотно закрытым глазам, он находился в беспамятстве. Рванула к нему, но была остановлена резким возгласом декана:

— Подожди!

Он встал с кресла, что стояло в тени комнаты, и медленно пошёл ко мне. Огромная глыба каменных мускулов надвигалась неотвратимо, заставляя сделать шаг назад. Отблески огня от зажжённого камина плясали на его груди и свободно опущенных руках. Застывшее, ничего не выражающее лицо. И только глаза горят жёлтым отблеском.

Как я могла его не заметить?

Сердце сжалось в ужасе, а мысли заметались испуганными птицами: что мне делать? Бежать? Но куда? Оставить Матариса? И главная мысль, бьющаяся рефреном среди всего этого многоголосья: ты опять настолько беспечна, Лилу?! Никому нельзя верить!

Минотаврус резко остановился. Повёл плечами. Чуть наклонил голову, и спутанные волосы сосульками упали ему на лоб. Я тихо вдохнула, поняв, что всё это время не дышала.

— Ты что? Боишься меня? — ошарашенно спросил Минотаврус и отступил.

Я шумно втянула в себя воздух через нос и сжала кулаки. Резко выдохнула ртом и зло прошипела:

— Зачем ты на меня надвигался?

Декан отступил ещё на пару шагов вглубь комнаты.

— Да я просто решил подойти, чтобы не кричать через всю комнату, а поговорить спокойно, — пробасил декан, и в его голосе я расслышала плохо спрятанные нотки обиды.

— Извини, — я потёрла друг об друга вспотевшие ладони, но этого оказалось мало, и я по-простому вытерла их об ткань платья. Видела бы мама! Отругала бы на чём свет стоит!

— Да ничего, — слегка пожал плечами Минотаврус и продолжал стоять там. В глубине спальни, рядом с креслом.

— Я что-то… — прижала пальцы к вискам и немножко помассировала их, разгоняя непонятно откуда взявшийся страх. — Я просто…

— Перенервничала, — подсказал декан.

— Да! — ухватилась за подсказку, как за спасательный трос. — Да, — повторила уже спокойнее, — слишком перенервничала.

— Угу, — равнодушно согласился Минотаврус, и я испытала такой прилив благодарности, что в