Читать «Сезам и Лилии. Лекции об искусстве» онлайн

мужской, их различные умственные и нравственные способности, кажется, никогда еще не получали определения, принятого всеми единогласно. Мы слышим толки о призвании и правах женщины, как будто ее призвание и права могут когда-нибудь быть отделены от призвания и прав мужчины; как будто она и ее господин – существа независимой друг от друга породы, существа, имеющие несовместимые друг с другом требования. Это во всяком случае фальшиво. И не только фальшиво, но, как надеюсь доказать вам впоследствии, и еще более нелепо – фальшиво то понятие, по которому женщина – лишь тень и подчиненное подобие мужчины, обязанное ему бессмысленным и рабским послушанием и всецело опирающееся в своей слабости на его высшую силу.

Это, повторяю, самое дикое из всех заблуждений относительно той, которая была создана, чтобы быть помощницей мужчины. Как будто тень может оказать помощь действительную, а раба – помощь достойную!

55. Так попробуем же, не удастся ли нам добраться до какого-нибудь ясного и стройного определения (чтобы быть верным, оно должно быть стройным) того, в чем заключается сила женского ума и женской добродетели и задача их, сравнительно с силой и задачей мужского ума и мужской добродетели. Мы увидим, что отношения между полами, правильно понятые, взаимно способствуют силе, чести и власти обоих и взаимно увеличивают эту силу, честь и власть.

Теперь я должен повторить то, что уже говорил в прошлой лекции: первое применение образования – дать нам возможность советоваться с самыми мудрыми и великими людьми во всех важных случаях жизни. Правильно пользоваться книгами – значит обращаться к ним за помощью; призывать их, когда наши собственные познания и мыслительные способности оказываются недостаточными; идти за ними следом к горизонту более широкому и разумению более ясному; получать от них соединенный приговор бессмертных судей и советников всех времен, в противовес нашему единичному и шаткому суждению.

Поступим же так и теперь. Посмотрим, не согласны ли между собою в этом пункте величайшие и чистейшие сердцем мудрецы всех времен: выслушаем свидетельство, ими оставленное, о том, что они считали истинным достоинством женщины и настоящим способом ее помощи мужчине.

56. Прежде всего обратимся к Шекспиру. С самого начала заметьте в общем: у Шекспира нет героев; у него одни только героини. Во всех его произведениях нет ни одного вполне героического мужского образа, кроме очерченной слегка фигуры Генриха V, преувеличенного по сценическим соображениям, да еще более эскизного Валентина в «Двух Веронцах». В его законченных и совершенных произведениях героев нет. Отелло был бы героем, если бы не обладал наивностью, которая делала его добычей самых низких происков окружавших его людей; но это единственный образ, сколько-нибудь приближающийся к героическому типу. Кориолан, Цезарь, Антоний держатся силой разбитой и падают по своим слабостям; Гамлет лишен энергии и предан дремотной рассудочности; Ромео – нетерпеливый мальчик; Венецианский купец бессильно покорен превратной судьбе; Кент, в «Короле Лире», обладает поистине благородной душою, но он так груб и неотесан, что не может принести никакой пользы в критическую минуту и ограничивается ролью слуги. Орландо не менее благороден, но все же он – обезумевшая от отчаяния игрушка случайности; его охраняет, утешает и спасает Розалинда. А между тем нет почти ни одного произведения Шекспира, где бы ни появлялась совершенная женщина, непоколебимая в священном уповании и в безошибочном преследовали цели: Корделия, Дездемона, Изабелла, Гермиона, Аймоджина, королева Екатерина, Пердита, Сильвия, Виола, Розалинда, Елена и, наконец, пожалуй, прекраснейшая из всех – Виргилия; все они безупречны, все они воплощают самый высокий героизм, какой доступен человечеству.

57. Затем заметьте следующее.

Причиной катастрофы в каждой драме всегда является безумие или слабость мужчины, а избавление – если оно есть – свершается мудростью или добродетелью женщины, иначе – спасения нет. Катастрофа в «Короле Лире» причинена его собственным безрассудством, запальчивым тщеславием и полным непониманием своих детей; добродетель единственной верной его дочери спасла бы его от несчастий, причиненных остальными, если бы он не прогнал ее; но и тут она почти спасает его.

Мне незачем напоминать вам историю Отелло, единственную слабость его могучей любви, низшую степень его сообразительности сравнительно даже с второстепенным в трагедии женским типом, этой Эмилией, умирающей с исступленным протестом против его ошибки на устах: «О кровожадный дурак, да что ж и делать было такому глупцу с такою доброй женою?»

В «Ромео и Юлии» мудрая и смелая хитрость жены ведет к погибели, благодаря безрассудному нетерпению мужа. В «Зимней сказке» и «Цимбелине» счастье двух царственных домов утрачивается на многие годы, и само их существование подвергается смертельной опасности благодаря безрассудству мужей; а спасают, наконец, только величавое терпение и мудрость жен. В «Мере за меру» несправедливость судей и развращенная трусость брата противополагаются победоносной искренности и алмазной чистоте женщины. В «Кориолане» совет матери спас бы сына от всех несчастий, если бы он принял его вовремя; он гибнет потому, что забывает на минуту этот совет; но, сдавшись на ее мольбу, спасается, если не от смерти, то от проклятия жить, погубив отечество.

Что сказать о Юлии, неизменной, несмотря на ветреность возлюбленного, этого злого ребенка? О Елене, непоколебимой ни грубостью, ни оскорблениями легкомысленного юноши? О терпении Геро, страсти Беатрисы и спокойной преданной мудрости «простодушной девы», являющейся как тихий ангел среди беспомощных, слепых, обуреваемых злобными страстями мужчин, спасающей их одним своим присутствием, и одною улыбкой предотвращающей чудовищные преступления?

58. Заметьте далее, – среди всех главных действующих лиц Шекспира есть только одна слабая женщина – Офелия; и вся ужасная катастрофа трагедии происходит потому, что Офелия в критическую минуту не оказывает Гамлету никакой поддержки и по самой природе своей не способна руководить им, когда он всего более в ней нуждается. И наконец, хотя среди главных действующих лиц и есть три дурные женщины, леди Макбет, Регана и Гонерилья, но вы тотчас чувствуете, что это только чудовищные исключения из обычного закона жизни; и роковое их влияние соразмерно отринутой ими доброй власти.

Таково, в общих чертах, свидетельство Шекспира о характере женщины и положении ее в человеческой жизни. Он изображает женщину неизменно верной и непогрешимо мудрой руководительницей, образцом неподкупной справедливости и чистоты. Женщина его всегда обладает силой освятить, даже тогда, как уже не может спасти.

59. Прошу вас затем выслушать показания другого писателя, не идущего ни в какую параллель с Шекспиром, как относительно знания человеческой природы, так – или еще того менее – и относительно понимания путей судьбы и ее логической последовательности. Я говорю о Вальтере Скотте, к которому обращаюсь только как к писателю, давшему нам самое широкое понятие об условиях и приемах обыденной