Читать «Сибирский приключенческий роман 2» онлайн

то ли разбойниками, то ли за красных. Муженек Анастасии, амурский казак, служил где-то под Благовещенском, но туда уже подходили отряды красных. Тося все никак не могла дождаться своего «рыжего куяна» (куян – «заяц» по-татарски). Писем он не писал, а лишь однажды передал весточку с сослуживцем, приехавшим в соседнюю станицу после ранения. Муженек Таисии был человек скандальный, но отходчивый, любил баб, порой гулял на сторону, да вот беда, за два года со дня свадьбы они с женой детей так и не нажили. Говорила ему теща: «Порастратишься, потом спохватишься, да поздно будет». Вот и не знает теперь бабонька, дождется ли своего мужика. Все это Арсений узнал из разговоров после рюмочки да за чаем. А затем он с удовольствием пел русские и украинские народные песни, душевные слова которых порой даже наворачивали слезу. На два часа Сене пришлось сходить в караул, где он хорошенько промерз, сидя на крыше сараюшки и осматривая окрестности деревни. Когда он вернулся, уже начало смеркаться. Тепло русской печи окутало его с ног до головы. Для сугреву он выпил лишь одну граненую стопку самогона, закусил щепотью квашеной капусты и был счастлив безмерно.

Смеркалось. Гости все чаще зевали, и хозяйка стала укладывать их спать. После тяжелого перехода, сытной пищи и парной баньки люди хотели лишь одного – отоспаться вволю. Лишь самые молодые бойцы не желали угомониться и куролесили с девчатами возле околицы, кидаясь снежками и катаясь на санках с горы.

Хата была просторная. Срубленная из толстых кедровых бревен на лиственном основании и крытая волнистым железом, она имела большую горницу, к которой примыкала спаленка, кухню с русской печью и палатями. Просторные сени были соединены переходом с баней, так что можно было, не проходя по двору, зайти в жилое помещение. Люди строились со старанием и на века.

Анастасия хотела постелить гостям в горнице, но Евсеич и Тимка, хитро переглянувшись, заявили, что хотят ночевать поближе к печи. Евсеич взобрался на печь погреть косточки, а Тимоху определил на палати. Арсения, как тот не отнекивался, она уложила на широченную лавку в горницу, а сама, притворив дверь, улеглась в спаленке.

Тимоха, поворочавшись немного и услышав раздающиеся на улице звуки гармошки, оделся и вышел наружу. В доме воцарилась тишина, нарушаемая только раздающимся с кухни похрапыванием Евсеича. Арсений вроде бы и хотел спать, но каждая мышца в его теле была напряжена, поскольку вся его натура чувствовала, что рядом не спит, зовет и манит его к себе женщина, нежная и страстно желанная. Он пытался отогнать эти мысли. Вспоминал об Ирине, их внезапной пылкой любви.

«Что же ты, – корил себя Сеня, – вроде бы хотел создать семью, зажить как человек, а не перекати-поле».

Однако мысли об Ирине только усилили желание обладать женщиной. Он крепился изо всех сил, чтобы не подняться и не пойти в спальню к Тосе, когда дверь без скрипа отворилась и женщина в белой ночной рубахе и распущенными волосами неслышной легкой походкой стремительно подошла к нему и без стеснения засунула руку под его рубаху.

– Ну что же ты, глупенький, – раздался горячий шепот, – я жду, жду. Пойдем, пойдем сладенький. – Она требовательно повлекла его в спальню и прикрыла дверь. Он, сжимая в объятиях сильное, гибкое тело, рухнул на устланную пуховыми перинами жаркую постель. Вся накопленная за месяцы боев и потерь тревога, ярость и тоска были с благодарностью поглощены женской любовью и лаской.

В делах любви Таисия оказалась женщиной искушенной и пылкой. Ее сдавленные стоны побуждали мужчину еще яростней любить и ласкать ее упругое трепещущее тело. Откинувшись на подушки для роздыха, Арсений мысленно удивлялся тому, что эта крестьянка так искушена в обращении с мужчиной. Житель города, он и понятия не имел, что наука эта издревле ведома каждой нормальной, воспитанной хорошей матерью девушке и невесте.

Неслыханное дело, он проснулся, когда уже совсем рассвело. Такого с Арсением не было уже много лет. Во всем теле чувствовалась необычайная легкость, словно у него с плеч сняли куль с зерном. Он торопливо оделся и вышел в горницу. Евсеич чинно восседал за столом и пил из блюдечка чай с сахаром вприкуску, при этом он закусывал теплыми с пылу с жару румяными оладьями, окуная их в чашку с вареньем. Он ничего не сказал Сене, который торопливо умылся и сел за стол.

– В десять часов командир объявил сбор у школы, – объявил «дедуля», выдержав паузу и указав на ходики пальцем.

– А где Тимоха?

– Да бес его знает, так с гулянки и не приходил. Может, тоже пристал к какой женщинке. Таисия вон уже коровку подоила да у свинушек убрала, птицу с утра накормила, хозяйственная, правильная баба.

Арсений напрягся, ожидая, что Евсеич начнет подначивать его насчет любовных утех, но тот и бровью не повел, продолжая рассуждать о своем.

– Хорошо бы здесь задержаться да привести себя и лошадок в порядок. Народ тут хороший, незлобивый, но главное, чтобы не выискался какой-нибудь гад да не побежал доносить о нас к белым.

– Это ж кому такое может понадобиться? – изумился Сеня.

– Да запросто, из-за обиды, могут. К примеру, девку парни на гулянке не поделили или сосед на соседа зол, а у того партизаны гуляют, вот тебе и случай расквитаться с вражиной.

На крыльце раздались чьи-то шаги и в избу ввалился Тимоха.

– Здорово ночевали, господа казаки! – поприветствовал он товарищей.

– Слава Господу, ночевали хорошо, а ты где шатался? Впрочем, с вами, господин казак, все ясно. Ты бы соломенную труху стряхнул с башки, прежде чем появляться в приличном обчестве.

– А, нормально все, – бодро отряхивая чуприну и вытирая руки рушником, весело заявил Тимофей. – Повстречал тут одну сестру Керри. – Тимоха временами почитывал книжки и, благодаря хорошей памяти, порой даже цитировал целые куски художественных произведений, чем вызывал немалое удивление и даже уважение у друзей-партизан.

– Задницу-то не отморозил на сеновале? – усмехнулся Евсеич.

– Нормально, – отмахнулся Тимка.

В комнату вошла Анастасия. Лицо ее разрумянилось на утреннем морозце, на губах играла легкая добрая улыбка.

– Ну вы тут чаюйте, чаюйте и я с вами заодно, – она подсела вблизи Арсения, и он почувствовал, как его вновь охватывает сладостная нега.

– Ой, – встрепенулась хозяйка, – а может, вам картошки нажарить или вчерашних щей разогреть? А то вдруг командир скомандует – на конь и в дорогу?

– Ничего, не тревожьтесь, – успокоил ее Евсеич, – успеем поснедать, не тронемся в путь не жрамши.

Военный совет

Собрав партизан в единственном классном помещении местной школы, Аргунцев держал