Читать «Сибирский приключенческий роман 2» онлайн

Они и были подсказкой Михаилу, что нужно переходить через дерево, лежащее дальше. Оно было в коре, очищенной топором сверху, а чуть выше – протянута над «мостом» веревка. Правда, не слишком и натянута она, что также опасно. Если вдруг потеряешь равновесие, то повиснешь на ней, а вдруг веса твоего не выдержит?

Глаза бегут по веревке, но тут же останавливаются, она, оказывается, не длинная, даже до середины дерева не доходит, привязана к суку.

«О-о, да здесь веревка использована всего лишь как подсказка, – подумал Михаил. – Сучки-то достаточно толстые, они-то и служат перилами, на которые можно опираться, переходя через этот «мост».

И, недолго думая, перешел по нему на другую сторону трещины.

А рюкзак становился все тяжелее и тяжелее, и Михаил, не выдержав, остановился у одного из огромных корневищ сосны, скорее всего, заваленной сильным ветром, снял с себя рюкзак и присел на ствол дерева.

Судя по темно-зеленым иголкам, сосна еще не умерла. Михаил улегся на ее ствол и прикрыл глаза.

– Спасибо тебе, Боже, за такую возможность – передохнуть и набраться сил. Сосна, ты извини меня, путника, что, не спросив твоего разрешения, умостился на тебя. Но так уж вышло, что ветер-ураган свалил тебя на землю и ты умираешь. Милая сосна, будь добра ко мне, путнику, отдай мне свою силу, а то она совсем пропадет. А я постараюсь заботиться о твоих сестрах и детях, буду защищать их…

И почувствовал Михаил дрожь в пояснице волнами, идущую то к затылку, то скатывающуюся назад к тазу. Расслабил спину, толщина дерева позволяла это сделать, прикрыл глаза и почувствовал, насколько уставшим сейчас было его тело. Да, он прекрасно понимал, что здесь он не должен был сейчас останавливаться, стоит сделать это позже, у разваленной избы, как говорил Чиж. Вот найти бы ее еще.

…Кувшин, стоящий на столе, привлек его внимание. Подошел к нему и замер. До самых краев он был наполнен зеленым пузырящимся соком. Одна капля, стекающая по стенке сосуда, была клейкой и на вкус очень приятной, аж слюнки потекли. Приложился губами к его горлышку и сделал небольшой глоток. Этот напиток по вкусу напоминал персиковый кисель. Сделал еще один глоток, второй и припал губами к горлышку. Пил его и пил, только иногда отрываясь, чтобы отдышаться да глотнуть свежего воздуха. И заново припадал к горлышку кувшина, так и остававшегося наполненным до краев…

Проснувшись, потянулся. Хорошо отдохнул. С легкостью закинув на спину рюкзак, снова удивился, совсем недалеко, оказывается, от него было то место, к которому он шел, к остовам от избы, покрытым серебристым и зеленым мхом. Только в пять часов дня он должен отсюда отправиться дальше, повернувшись к солнцу левым плечом. Ну что ж, самое время перекусить и передохнуть. Взглянув на часы, снова удивился, до указанного времени оставалось всего восемнадцать минут.

2

Тяжесть рюкзака уже не стягивала мышцы плеч, не сгибала спину, такое впечатление создавалось, что он набит не консервами и патронами, флягой со спиртом, а бумагой, нет, даже ватой. Приснился же сон, будто сока соснового напился. А почему именно соснового – он вкусом или запахом отдавал персиком или хурмой. Нет, нет, не соком хурмы и персика, потому что цвет у него был зеленый, это, скорее всего, сок киви он пил. Удивительно, неужели во сне можно разобрать вкус и запах?

Бор, куда ни глянь, кругом бор. Сосна от сосны стоят в отдалении, белый мох на земле, словно неисправная лампа дневного света, «мерцает» то полосками пробившейся сквозь него зеленой травкой, то брусничником, то черничником, местами – цветущим багульником. А вот если смотреть далеко вперед, вместо горизонта, стена из серых стволов сосновых деревьев-солдатов, стоящих по стойке «смирно», идешь к которой, и она расступается перед тобой, открывая одну и ту же картину – деревья, а дальше – серый горизонт.

Сколько уже времени? Половина седьмого? Вот время бежит, и, что удивительно, за все время хода по бору, несмотря на свою полноту и тепло, он почти не потел, только под мышками чуть-чуть. Да и воздух свежий, а ветра при этом не чувствуется. И снова удивительно. Хм.

А вот вывернутые сосны с корнями встречаются все чаще и чаще, хотя деревья здесь стоят несколько плотнее, чем там, откуда шел. Удивительно. А вон!

Михаил замер. Эта встреча была настолько неожиданной, и не только для него, а и для самой коровы-лосихи. Вскочила с земли и с испугу, оставив своего недавно родившегося теленка, отбежала в сторону. А лосенок не испугался человека-путника. Принюхивается к нему, вытягивая свой нос вперед, дергает головой, на маму и не смотрит. А-а, вот наконец он почувствовал что-то неладное, видно, мама кличет его. Но встать еще не может, пытается опереться на передние ноги, а задними оттолкнуться от земли у него еле-еле получается.

И забыв об опасности, о том, что с ним сейчас в считанные секунды может разделаться лосиха, защищая свое чадо, пошел к нему.

– Что там у тебя, малыш?

Присел у теленка, а тот, притаившись, смотрит на него своими большими слезящимися глазами.

– Ну что там тебе мешает, малыш? – Пощупал окорок лосенка, спустил руку ниже, поглаживая его трясущееся тельце, и у самой коленки уперся пальцами в щепу, торчащую из его ноги.

– О-о, да ты, малыш, ногу проткнул. – И Михаил тут же резким движением выдернул занозу. Лосенок тут же вскочил на ноги и заковылял, прихрамывая, к своей маме.

А лосиха, замерев, даже шагу к нему не сделала, ждала своего сыночка, внимательно наблюдая за человеком. Теленок поравнялся с мамой и тут же начал ее бить своим носом по низу живота, выискивая вымя. Но мама попятилась задом, не спуская глаз с Михаила, и, повернувшись к нему боком, стала уходить в лес. Теленок устремился за ней…

– Фу-у ты, – вытер выступивший на лбу пот Михаил. – Вот это встреча. Так, и дальше что? – И осмотрелся по сторонам.

Что-то скрипнуло сзади. Обернулся – никого, только старая высохшая сосна, лежащая на земле с торчащими во все стороны ветками корней, как осьминог.

– Ми-ша! – то ли сказал кто-то, то ли показалось.

Филиппов прислушался.

– Только не стреляй, это я.

– Фу ты, – дернулся с испугу Михаил, увидев выглянувшего из-за «соснового осьминога» Чижа. – Ну и спать ты мастер.

– Ё-кэ-лэ-мэ-нэ.

– … И ветеринар, прямо, – улыбается во все зубы Чиж. – Я думал, корова тебя затопчет, уже приготовился стрелять в нее. А она – не-ет, чувствует же животное, что не убийца ты.

– А тебя б, наверное, затоптала! Это точно, –