Читать «Жестокому миру вопреки» онлайн

оливковую рощу на пикник – продолжая установленный Билялем график полива.

Еще несколько лет назад, когда миндаль начал засыхать, Биляль изменил расположение деревьев, пересадив бо́льшую часть требующего много воды миндаля за более устойчивые к засухе оливы, чтобы помешать Израилю захватить землю под предлогом гибели деревьев. Изобретенные им оросительные трубки шли от центра к краям, так что бо́льшая часть воды доставалась миндалю и теперь он снова выглядел здоровым, с нежными белыми цветами, хотя еще и без орехов. Двоюродный брат Джандаля, принявший его обязанности, регулярно выгонял овец на выпас, чтобы обеспечить почву достаточным количеством азота. Даже выжженный участок подавал признаки жизни: тут и там прорастали молодые побеги. Мы обернули сгоревшие деревья белой тканью – бинтом, который отражал солнце и удерживал влагу, – и я протянула к этому месту шланг, чтобы как можно лучше промыть почву из бочки с водой, которую мы всё еще откачивали из водопроводной трубы поселенцев. В этом смысле деревья не сильно отличаются от людей. Вы защищаете обожженные участки от воздействия окружающей среды, продолжаете увлажнять и питать организм и ждете, пока жизнь восстановится сама собой.

– Мне бы хотелось, чтобы к возвращению Биляля это место снова ожило, – сказала я Джумане. – Уверена, когда он узнает, что его не было рядом в ее последние мгновения жизни, это его убьет…

Она отвернулась к деревьям и посмотрела вдаль.

– О чем ты думаешь? Просто скажи, – попросила я.

– Что, если на этот раз они его не выпустят? – наконец сказала она.

– Как можно быть такой пессимистичной! А что, если завтра нас захватят инопланетяне?

Она рассмеялась.

– Хорошо, объясни, как работает эта штука, на случай если инопланетяне высадятся на землю и схватят тебя, – сказала она, протягивая руку к насосу.

Я показала ей клапаны на бочке.

– Когда насос включен, поверни его таким образом, чтобы наполнить бочку. Когда ты выключаешь насос, нужно повернуть клапан таким образом, чтобы вода стекала по трубкам. Это нейтральное положение, в котором вода не попадает внутрь и не вытекает наружу. Оставляй его в таком положении, если идет дождь или если почва выглядит слишком влажной. Она не должна быть заболоченной.

– Вау, ты только подумай, – сказала Джумана. – В тепличном цветочке проклюнулась настоящая селянка.

– Держись меня – и не такому научишься, – сказала я. – А теперь послушай, умница. Тебе нужно внимательно следить за процессом полива. Это сложно, потому что миндалю нужно много воды, но переувлажнять почву нельзя. А оливы не должны получать слишком много воды, потому что тогда масло будет иметь менее выразительный вкус. Все ясно?

– Да, босс.

Внимание международных СМИ росло по мере ухудшения состояния здоровья Биляля. Для переговоров о его освобождении была направлена европейская делегация, когда просочилась информация о том, что Биляль был переведен в военный госпиталь, возможно в критическом состоянии. Две недели спустя, более чем через четыре месяца после ареста Биляля и почти через десять недель его голодовки, Израиль согласился на согласованные условия его освобождения, и они показали первое, что он согласился есть: ложку супа. Телефоны не умолкали ни дома, ни в салоне красоты, ни в пекарне.

Гассан позвонил в салон.

– Слава Всевышнему, наш брат возвращается домой, – сказал он. – Тебе стоит заглянуть в пекарню сегодня вечером. Поужинай с нами.

Это было не столько приглашение, сколько настоятельная просьба, но наши звонки прослушивались, поэтому он не мог сообщить большее по телефону.

– Да, конечно, брат. Прости, что не зашла раньше. Мы с Джуманой приедем прямо туда после закрытия салона, иншаллах.

– До встречи. Мы также рады будем узнать о ваших свадебных планах. Все с нетерпением ждут возможности разделить с вами радость этого праздника, – сказал он, и мы повесили трубки.

Моя свадьба все больше привлекала внимание местных жителей, хотя мы с Билялем еще ни разу не говорили об этом. Впервые с моей юности в Кувейте я фантазировала о своей будущей жизни, об истории, которую мы с Билялем создадим на наших собственных условиях. Я осмелилась представить, что проведу с ним вечность. Я даже осмелилась пожелать ребенка, жизни, рожденной в любви, которая будет всегда и навечно любима.

Я повернулась к Джумане.

– Как думаешь, Биляль знает о собственной предстоящей свадьбе?

– Скорее всего, он представлял ее себе с того самого дня, когда ты получила документы о разводе.

– Он не такой.

– Все мужчины такие, – сказала она, напомнив мне этим Умм Бурак.

Когда мы приехали, застали в пекарне сестру Гассана. С тех пор как Гассан вернулся, она работала там реже, потому что ее непрекращающиеся нотации были невыносимы: он недостаточно набожен; ему уже следовало бы жениться, завести детей; он не общается с набожными друзьями; почему он такой упрямый? Хуже всего было ее пренебрежительное отношение к Джумане.

Мы были удивлены, увидев ее, а она – нас.

– Добро пожаловать, дамы. Гассан не говорил, что у нас будут гости, – сказала она. Она оглядела Джуману с головы до ног, остановившись на ее волосах.

– Как я погляжу, по-прежнему без хиджабов.

Я шагнула вперед, вкладывая в свой взгляд все возможные ругательства. Заметив Гассана в дальнем конце комнаты, я прошептала: «Что с тобой не так?» – прежде чем он подошел поприветствовать нас.

Ей не понравилось, что он пожал руку Джумане и поцеловал ее в обе щеки, но она промолчала, ведь Гассан сразу же начал поздравлять нас с победой Биляля и со свадьбой.

– О, Гассан. Это самая странная свадьба в истории Палестины, – сказала я. – Биляль, должно быть…

– А он хоть попросил твоей руки? – перебила сестра Гассана.

Прежде чем я успела вонзить ногти ей в глаза, Гассан рявкнул:

– Ты все еще здесь? Твой муж сказал возвращаться домой полчаса назад. Вот и иди!

Когда она в гневе ушла, Гассан повернулся к нам.

– Я как раз готовил свежий хлеб, пока к нам едет ужин. Я послал за несколькими тарелками машави и мезе, – сказал он.

– Не стоило так утруждаться, – сказала Джумана.

Он улыбнулся ей, повторив старую поговорку: «Любимым ничего не жалко и всего мало».

– Фу. Как же глупо вы выглядите. – Я закатила глаза. – Нам следовало бы поговорить о вашей свадьбе.

Гассан наклонился к нам.

– Похоже, у нас лишние уши, – сказал он, указывая на группу молодых людей, сидевших за столиком в другом конце зала.

Они были единственными оставшимися посетителями, и мы поговорили на общие темы, пока они не ушли.

Гассан встал, чтобы запереть за ними дверь.

– Думаешь, это шпионы? – спросила Джумана.

– Кто теперь разберет? Они из деревни, но приходят сюда нечасто, – сказал он. – Послушайте, у нас есть