Читать «Порочная луна» онлайн

отделения, которые оставались поблизости до тех пор, пока хижина не перестала гореть, не подтвердили это, разбирая обломки, чтобы сосчитать тела. Я думал, что почувствую вину или скорбь, когда получу подтверждение его кончины, но вместо этого все, что я почувствовал, было ошеломляющее чувство облегчения.

Джонатан Нокс был единственным отцом, которого я знал. Когда он узнал, кто я такой, он выбросил меня как ненужный мусор — так что нет нужды говорить, что я не питаю больших надежд на какие-либо отношения с моим биологическим отцом. Джонатан ненавидел меня за то, что я оборотень. Коул вполне может ненавидеть меня за то, что я был охотником. Тот факт, что Джонатан вырастил меня, не помешал ему прицелиться и нажать на спусковой крючок, поэтому я сомневаюсь, что обмен кровью с Коулом Бауэром помешал бы ему сделать то же самое, если бы до этого дошло.

Наверное, на данный момент у меня извращенное представление о семейных узах.

У меня там не только есть отец, о котором я не знал, но и трое сводных братьев и сестер в Денвере. Не говоря уже о здешних тете, дяде и трех кузенах. Одним щелчком мыши я внезапно превратился из человека без семьи в нечто большее, с чем я не знаю, что делать, и хотя с тех пор, как я узнал об этом, прошло несколько дней, я все еще пытаюсь все это переварить.

Я полагаю, что нет худа без добра в выборе времени. Вместо того чтобы снова и снова прокручивать в уме свой последний разговор с Джонатаном Ноксом, задаваясь вопросом, мог ли я что-нибудь сделать по-другому, чтобы изменить результат, мои навязчивые тенденции вместо этого переросли в попытки понять свою родословную.

В первую ночь я просто сидел с файлом, перечитывая его бесчисленное количество раз, пока мы с Эйвери обдумывали детали.

На следующий день Слоан отвезла меня в Ривертон, чтобы познакомить с остальными членами своей семьи.

И вот теперь я сижу на скамейке в парке, собираясь впервые встретиться лицом к лицу со своим донором спермы.

Черт возьми, а что, если все пойдет наперекосяк?

Слоан прожила со своим дядей в Денвере почти десять лет и описывала его как сурового, но справедливого человека. Астрид сказала, что временами он может быть немного замкнутым, но кроме этого, ей нечего было сказать о своем старшем брате, кроме восторженных отзывов. Когда мы встретились вчера, она не могла смириться с тем фактом, что ее экстрасенсорные способности никогда не сообщали ей о моем существовании — особенно с тех пор, как она узнала, кто я такой, в тот момент, когда я переступил порог ривертонского приюта. Интуиция. Жаль, что это была не она, с которой я столкнулся, когда впервые появился здесь, иначе я мог бы разгадать тайну своего происхождения намного раньше.

Краем глаза я замечаю какое-то движение, бросаю взгляд через живописный парк и вижу высокого широкоплечего мужчину, идущего в мою сторону с двумя бумажными кофейными стаканчиками в руках. Он одет в сшитые на заказ серые брюки и черную рубашку на пуговицах, его темные волосы коротко выбриты, а на подбородке пробивается тонкая щетина. Его рост и телосложение похожи на мои, хотя цвет его кожи немного более глубокий бронзовый, а нос чуть более выпуклый. Его глаза посажены немного шире, но они такие же темно-карие, как у меня.

Он идет уверенной походкой, хотя нахмуренные брови — довольно явный признак того, что он чувствует себя так же не в своей тарелке, как и я прямо сейчас. В этой ситуации нет ничего комфортного. Оглядываясь назад, возможно, мне следовало позволить Эйвери пойти со мной. Она болтушка, в то время как я до сих пор понятия не имею, что должен был сказать этому мужчине.

Эй, пап, прости, что я не знал, кто я на самом деле, и помог возглавить усилия по уничтожению всего нашего вида, надеюсь, меня нами все в порядке…

Когда он подходит ближе, я не могу перестать пялиться, как гребаный урод, пытаясь определить каждое сходство между нами двумя. Цвет наших глаз. Изгиб наших губ. Острый угол наших челюстей. Я ни в коем случае не вылитый Коул Бауэр, но я все еще вижу свое отражение в его чертах.

Я не уверен, как к этому относиться.

Он молча подходит к скамейке, на которой я сижу, опускается, чтобы сесть рядом со мной, и поворачивается в талии, чтобы протянуть одну из предлагаемых чашек кофе.

— Вы, должно быть, Кэмерон, — протягивает он низким, хрипловатым тоном.

Черт, неужели его голос похож на мой?

— А вы, должно быть, Коул, — хрипло отвечаю я, наклоняя голову в знак признательности и протягивая руку, чтобы взять у него чашку.

Я немедленно подношу его к губам и делаю глоток, выигрывая время, чтобы подумать, что, черт возьми, сказать. Но единственная мысль, которая приходит мне в голову, когда я глотаю горькую жидкость, — это то, что я хотел бы, чтобы в ней было виски; просто немного чего-нибудь, чтобы снять напряжение.

— Я знал твою маму как Марго Кинни, — заявляет Коул, глубокий тенор его голоса прорезает напряженную тишину. — Мы встретились в одном из моих клубов и просто поладили. В этом не было ничего серьезного, но когда позже она объявилась и сказала, что беременна, все изменилось.

Я опускаю свой кофе, обхватываю чашку обеими руками и наклоняюсь вперед, чтобы посмотреть на маленький пруд перед нами, уперев локти в бедра.

— Я хотел поступить правильно по отношению к ней; по отношению к вам обоим, — продолжает он, присоединяясь ко мне и глядя на пруд, чтобы избавить нас от дискомфорта зрительного контакта. — Я хотел, чтобы она переехала ко мне в стаю, чтобы мы могли растить тебя там вместе.

Мои глаза начинают застилаться, когда я слежу за рябью на поверхности воды.

— Так что случилось? — спрашиваю я с затаенной горечью в голосе.

Коул тяжело вздыхает, проводит рукой по лицу и проводит ею по подбородку.

— Я сказал ей, что я оборотень. Она мне не поверила, поэтому я показал ей своего волка, и она была… ну, она была в ужасе, — он качает головой с кривой усмешкой. — Она никак не могла осознать это. Поэтому я дал ей свободу действий, думая, что она привыкнет к этой идее и придет в себя еще до твоего рождения, но потом… — Он резко замолкает, опуская взгляд на кофейную чашку в своих руках и ковыряя пластиковую крышку ногтем большого пальца.

— Потом что? — подсказываю я, бросая косой