Читать «Литературные тайны Петербурга. Писатели, судьбы, книги» онлайн
Владимир Викторович Малышев
Страница 93 из 98
Став знаменитым, Абрамов много путешествовал, его приглашали зарубежные издательства. Но от США у него остались тяжелые впечатления. Его поразила царившие там бездуховность, делячество. Писатель не выдержал, не дождался окончания официальной программы пребывания и улетел из Америки на несколько дней раньше. «Америка – это антипод поэзии… Неужели по этому пути идти всему человечеству? Неужели у людей нет другого пути?» – с горечью записал Абрамов после возвращения из поездки. – «Человек, которого мы жаждем сегодня, – это не радость. Он непременно вырождается в дельца».
Правда без оговорок
Федор Абрамов был награжден многими орденами и медали, он был страстным патриотом России, страстно и бескомпромиссно боролся за правду в литературе и в жизни. Он был замечательным оратором, трибуном. «Слушать его было почти потрясением», – вспоминал академик Д. Лихачев. Федора Александровича называли проповедником, народным трибуном, рожденным для того, чтобы вести за собой массы.
«Сегодня, – писал Абрамов, – иногда приходится слышать: о войне надо писать правду такую, которая бы не разоружила нас духовно. Я думаю, есть одна правда. И настоящая правда никогда никого не разоружает. А потом, – разве правда о войне с оговорками – не оскорбление тех, кто погиб?»
Сам о войне Абрамов не писал долго. Почему? Все еще удивлялись: как же так? Писатель-фронтовик, а все о деревне и о деревне, а о войне – ни слова! Наверное, потому, что по тем временам правду писать было нельзя, а врать или писать полуправду, создавать «военный лубок», как некоторые, он не хотел. Его единственная книга «О войне и Победе» была издана только после смерти писателя. В ней нет описаний побед и парадов. А только горькая правда страшной народной трагедии, мучений и бед народа, разгромившего врага ценой невероятных страданий и лишений. Вот, к примеру, короткая зарисовка «В день Победы»: «У нас Ваня Пахомов самый веселый в палате был, хотя обеих ног не было. Всех утешал, всех на жизнь наставлял. А утром, как только объявили победу по радио, выбросился из окна. Почему выбросился-то? Жена была злая? Не думаю. Пока война была, держался, а из войны в мир переступить не мог. Ног-то у него не было».
Или вот другая зарисовка: «Ужасы блокады». «Анна с ужасом вспоминает блокаду: ее почти год не выпускали на улицу. Почему? Потому что она была полненька, розовенькая девочка (мать работала на фабрике пищеконцентратов) и дома боялись, что ее съедят. За годы блокады семья Анны завела три сейфа. А колец, серег, браслетов – этого не сосчитать».
Писатель много и мучительно размышлял о войне, о причинах наших неудач в ее начале, о страшной цене победы и о непростых судьбах ветеранов после ее окончания. «Да что же это такое? Немцы нас не разбили, а бюрократизм, может быть, и разобьет», – с горечью писал Абрамов в 1969 г., но яростно бороться за правду не прекращал. «В литературу должны идти те, кто хочет служить людям», – был уверен писатель.
Правда для него всегда была самым главным. В конце 1960-х гг., когда подлинная правда о блокаде была еще запретной темой, он отказался от предложения Алеся Адамовича написать совместно «Блокадную книгу», и тот обратился тогда к другому известному писателю. Абрамов неустанно повторял, что возрождение России, путь социальных реформ без нравственного, духовного оздоровления нации «не может дать должных результатов». «Две силы должны править миром, – считал писатель, – закон и совесть».
Он трезво оценивал свое поколение: «Какие мы были чистые и возвышенные!.. Но и ограниченные!» За все послевоенные бедствия Абрамов возлагал вину не только на чиновников и бюрократов, но и на рядовых граждан, простых тружеников, которые проявляли героизм в борьбе с фашизмом, но не сумели потом противостоять недальновидным и даже преступным действиям власть имущих, неразумным социально-экономическим реформам, забвению подлинных духовных истин и ценностей.
Умер Федор Александрович в 1983 году в Ленинграде, но был похоронен на родине – в селе Веркола на правом берегу реки Пинега. Когда гроб с телом Абрамова опускали в могилу, в небе вдруг появилась стая журавлей. Увидев, как птицы, словно прощаясь с Федором Александровичем, сделали, курлыкая, круг над полями, люди стали говорить: «журавли провожают только праведников»…
На левом берегу Пинеги, напротив могилы писателя находится Артемиево-Веркольский монастырь, вопросом восстановления которого Абрамов был озабочен в конце жизни. В Верколе открыт музей Абрамова, а в Петербурге его именем названа улица.
О войне и Победе
Федора Абрамова традиционно причисляют к «писателям-деревенщикам». Его замечательная военная проза почему-то менее известна. В рамках выпускаемой сейчас по инициативе Комитета по печати и взаимодействию со СМИ правительства Санкт-Петербурга серии книг «Писатели на войне, писатели о войне», издан его сборник «О войне и Победе». Эта книга включает художественные и документальные материалы Федора Абрамова о Великой Отечественной войне и Победе. Среди них – уникальные дневниковые записи времен войны (1942–1945) и последующих лет, повести, рассказы, свидетельствующие о многолетних размышлениях писателя о минувшей войне. Везде он страстно убеждает нас, что жить и работать «по высшим законам совести и справедливости, с сознанием вечного и неоплатного долга перед погибшими».
Слов многих не произноси…
Казалось, поэзии у нас больше нет. Никто стихи не читает, их почти не издают и не покупают. Таковы, как нас уверяют, суровые данные статистики. Вот вам и страна Пушкина, Лермонтова и Тютчева! Однако настоящие поэты на Руси все-таки не перевелись. Жаль только, что далеко не все это знают.
А началось это у нас, в стране, создавшей самую великую в мире литературу, вовсе не в 1990-х, как нас уверяют, а довольно-таки давно. Еще Маяковский, хотя и названный «лучшим другом советских поэтов» самым гениальным и самым выдающимся, однажды признался:
Хорошо у нас в стране советской:
Можно жить, работать можно дружно,
Только вот поэтов, к сожаленью, нету…
Может, это и не нужно?
Написал, да и сам потом пустил себе пулю в лоб. Не лучше кончили и многие другие, которых «черт догадал», родиться в СССР сумом и поэтическим талантом: Гумилева расстреляли, Блок, которого не пустили лечиться за границу, преждевременно умер в страшных мучениях, Есенина убили, повесив