Читать «Фантастика 2026-169» онлайн

того, что я достаю из мрачных бездн памяти, – а может, она решила, что я тут собираюсь просидеть пару лет. В самом деле – сколько я уже здесь? Время, снисходя к наследнику Крона, не торопилось со своим бегом, и я отмерял его просто – по лицам, всплывающим из черных глубин озера памяти, по листьям, ложащимся на плечи, на землю и в воду, по теням, ползущим от скал…

Чего же ты ждешь, Ананка? Или нечего мне сказать, потому что я и так – знаю? Я удержал. «Рано или поздно» не наступит.

Я – Аид-невидимка.

Хочешь – исчезну? Хтония нет, он с Гермесом, – но я ведь могу и так, без фокусов…

Если бы ты мне дала это сделать – а ты не дашь. Ты ведь стоишь за моими плечами – я чувствую. Переминаешься с ноги на ногу, будто ожидаешь. Чего? Когда последние воспоминания упадут тополиными листьями в воду Амсанкта? Когда я доведу последнюю пядь в моей незримой черте?

Там осталось даже меньше пяди. Но если уж ты так хочешь – возвращаться в недалекое будущее даже легко…

Мне приходилось возвращаться из более долгих путешествий.

Я не успел сделать тысячи шагов.

Четверка, видно, почуяла хозяина, а может, просто не нужна была Алкиду – нагнала меня. Поднялся на колесницу, и кони пошли непривычно ровно, и Аластор неожиданно угомонился, только прокатывалась волна за волной дрожь по лоснящейся шкуре.

Что чувствовал?

Мой мир встречал меня на пороге. Двинулся навстречу, едва мы преодолели вход – через все ту же расселину в Беотии. Несмело, будто друг, которого оттолкнул и предал. Меня даже не позабавило это притворство.

Я был выжат и выпит досуха – показалось каменистое дно, и мир, не узнавая меня, пристроился где-то рядом – кажется, за плечами, рядом с молчащей Ананкой и накатывающей памятью. Сколько же всего за плечами…

На плечах – полегче. Тартара нет. Остался только жребий.

И на щеках – ихор, а не эта, алая, смертная…

Все закончилось.

Ну, почти.

Мне хотелось одного: увидеть Персефону. Через силу разомкнуть губы и сказать – «Это ты». Пусть себе не поймет и нахмурится – я посмотрю и полюбуюсь, она очень мило хмурится…

А может, она поймет – со временем.

Может, услышит, что я хочу сказать – по-настоящему, что уже говорю, невольно репетируя эту речь?

«Это ты меня удержала».

Это ты, а не я запечатала Тартар. Это ты сделала так, что – быть Зевсу, Гере, и твоей матери, и твоим сестрам, и всем остальным, и всему остальному. Я только взял меч – ты вложила его в мою ладонь. Я только дрался, не имея смысла: ты была моим смыслом, отсюда, из мира, который я оттолкнул.

Ты победила, не участвуя.

Это ты.

Я не буду говорить тебе о том, что случилось по-настоящему, что творилось в эти годы, что я сделал с самим собой и со своим миром. Я скажу только этих два слова.

Я, Аид-невидимка – снова, благодаря тебе.

И еще я знаю теперь, насколько…

Но даже в мыслях я не покусился произнести это, ибо это было бы – все равно что вернуться на еще недалекую грань.

И Тартар был слишком близко – мог подслушать. Он весь дрожал в предвкушении, ловил каждый шорох и шаг, ждал, что он придет – меч, чтобы разрубить их путы, ключ, открывающий их замки…

И черное нечто – гниющие куски плоти с оставшейся в ней силой – притаились вместе с остальными, вслушиваясь в каждое движение Гекатонхейров: не двинутся ли? Не побегут ли на отчаянный зов Зевса с горящего Олимпа?

Сторукие мирно дремали, никакими криками не тревожимые.

Потому что сейчас – я это точно знаю, хотя откуда бы? – молния настигла еще одного Гиганта.

Одновременно с отравленной стрелой, сорвавшейся с тетивы героя.

Кажется, это был один из вождей – и он почему-то пытался сорвать одежды с вопящей Геры. Или это у меня так странно в глазах мутится?

Услышали мои шаги. Встрепенулись и потянулись из непроглядной бездны – жадно, вытолкнув на поверхность ту самую, которую мне нужно непременно убить…

Смерти на сегодня не закончились.

Я размахнулся и зашвырнул в бездну Тартара меч с потеками крови – тартарова сына, погибели Аида. Так пустую миску швыряют в глупую шавку, явившуюся на пир. Вместе с мечом в Тартар полетело все, что я чувствовал и видел сейчас.

Гефест взмахивает раскаленной железной полосой – и голова Гиганта отделяется от плеч.

Пылает колдовским пламенем еще один – это факелы Гекаты, я знаю…

Две стрелы – золотая и смоченная лернейским ядом – летят, одна в правый глаз, вторая в левый…

Мойры с тяжелыми булавами – втроем против двух Гигантов, противостояние заставило подняться даже дочерей Судьбы…

Вам хватит? Или забросить еще? Как поражает смерть из пустоты – и пустота смеется голосом Гермеса? Как падает на противника Посейдона остров, как разит своим копьем Арес?

Хватит и того, что увидели – потому что вслед за всем в бездну летят слова.

Слово.

– Никогда.

Острее меча и тверже адаманта – оно нашло свою цель, подцепило на острие и пронзило. Я услышал стон из бездны и, отвернувшись, пошел прочь. Она будет умирать мучительно и долго – та, которая держала их все это время, давала им силы сопротивляться…

Надежда.

Впрочем, она смертельно ранена мной и умрет наверняка. Тартару быть закрытым вечность.

* * *

Мудрые ошибаются. Прометей – тот, который расхотел быть мудрым и вцепился со всем остатком сил в оставшуюся после мудрости надежду – оказался прав.

Например, Судьба. Сама сказала как-то: «Я ошиблась». Правда, Судьба еще умеет отходить в сторону. И ставить на нужного бойца.

Но мудрые все равно ошибаются. Бывает – даже не один раз.

Например, Хирон. Сын Крона, кентавр, учитель героев. Возомнивший, что свою Погибель можно победить, если станешь чудовищем. Уверенный в том, что из пропасти нет возврата.

Как он там говорил? «Испепелить себя изнутри?»

Мудрые всегда оказываются правы, когда говорят о мудрых.

Мудрые вечно ошибаются, когда говорят о дураках.

У дураков ошибаться получается плохо: наверное, в этом наше преимущество.

Следуя мудрости великого учителя героев, мне следовало бы рассыпаться в прах еще на пороге мира. Кинуться во Флегетон. Разодрать себя между смертными наподобие Гестии.

Или, может, задохнуться пеплом от себя самого, в который