Читать «Семь лун Маали Алмейды» онлайн

ты дал себе слово, что сегодня последний левак, так лучше напоследок получить удовольствие. Но едва бармен коснулся языком твоей плоти, ты почувствовал, что интерес твой слабеет. Быть может, в знак того, что с блядками и впрямь пора завязывать. Ты поднял парня с колен, застегнул ширинку, закурил и увидел, как из тени вышел человек. Ты узнал его фигуру, ты слишком хорошо знал эту походку. Тело пловца, плавные движения танцора.

В руках у него была розовая бумажка, на которой ты написал записку. Он увидел, как бармен шарахнулся прочь, повернул голову и, вместо того чтобы упасть к тебе в объятия и услышать, что ты послал всех к черту и едешь с ним, бросился на бармена, из-за туч выглянула луна, и ты увидел выражение его лица.

Луна шестая

Мы те, кем притворяемся, поэтому нам следует тщательно выбирать, кем притворяться.

Курт Воннегут. «Мать Тьма»

Панголин

Тебя отвлекают от размышлений, куда-то настойчиво тянут, твое имя плывет по воздуху. Ветер доносит негромкий ропот, стон, сорвавшийся с губ убитого горем любовника. Ты прятал снимки в коробку по многим причинам. Чтобы их не украли, чтобы не уничтожили или, того хуже, раскритиковали. Но теперь их увидят. Тебе радостно и страшно.

— Я не верю, что ты умер, Маали. Не может этого быть.

На двери клуба центра искусств висит табличка «закрыто». Внизу, в галерее имени Лайонела Вендта, пятеро мужчин вставляют в картонные рамки фотографии восемь на десять дюймов. Точнее, четверо, пятый лишь смотрит на снимки, качает головой и всуе повторяет твое имя. Мужчины работают молча и проворно. Виран проверяет список, написанный твоей рукой, протягивает снимки Кларанте, тот вставляет их в рамки и отдает двум помощникам из офиса ДД. Один забивает гвозди, второй развешивает фотографии.

ДД сидит за столом, роется в куче отбракованных фотографий, тех, которые не вошли в твой список. На нем накрахмаленная рубашка с длинным рукавом, а это значит, он ночевал у отца. Ты запретил ДД носить такое, выкинул эти рубашки из его шкафа.

ДД просматривает фотографии из Ялы и Вилпатту, вы были там вместе. Снимки лежали в конверте с пометкой «Идеальная десятка», единственный из пяти конвертов, в котором не было мерзостей.

Аисты на закате, слоны на заре, леопард на дереве, змея в траве, фотография павлина (куда ж без него). И дюжина снимков панголина, он на рассвете забрел к вам в лагерь, ты ласкал спящего ДД, Джаки храпела. Панголины — существа ночные, они сворачиваются в клубок даже при виде мухи, но этот зверь явно пропустил время, когда пора лечь спать, и лениво жевал джекфрут, который Джаки накануне вечером должна была спрятать.

Ты сфотографировал крупным планом это странное существо, гибрид, созданный эволюцией, по сравнению с которым утконос выглядит заурядно. Млекопитающее с чешуей, обезьяньим хвостом, медвежьими когтями и мордою муравьеда. Наполовину динозавр, наполовину домашняя кошка. Если уж нам так нужно животное — национальный символ, так почему бы не панголин, он хотя бы оригинален и водится у нас. У панголинов, как и у многих ланкийцев, длинные языки, толстые шкуры и крошечные мозги. Панголины едят муравьев, цепляются к крысам и вообще ко всем, кто мельче их самих. Столкнувшись с агрессией, прячутся в ужасе, а в темноте колобродят. Им сотни тысяч лет, они медленно вымирают.

ДД перебирает фотографии еще не загаженных лесов, купающихся в густых лучах усталого солнца. С трудом сдерживает слезы, глядя на снимок, на котором он, ты и Джаки возле озера буйволов, постановочный портрет вашей троицы на красном холме в национальном парке Уссангода. На следующей фотографии вы с ним вдвоем, ваши глаза улыбаются, вы лежите, голые по пояс, в нелепых позах на берегу ручья. ДД плачет беззвучно, морщится, поджимает губы, вздрагивает, уткнув лицо в ладони. Виран и Кларанта глядят на него, тут же отворачиваются и возвращаются к работе.

В Яле ДД сообщил тебе, что его приняли в Университет Сан-Франциско и он подумывает поехать. Каждый месяц он заводил эту песню. Он часто повторял, что хочет сбежать отсюда, говорил, что на Шри-Ланке опасно, если ты молодой и тамил, но тут впервые заговорил о том, чтобы сбежать куда-то.

— В Сан-Фран мы можем быть самими собой. А не теми, кем нас вынуждают быть.

— Никто никого не вынуждает. Я такой, какой есть. И ты тоже. Тебе незачем бежать из дома.

— Здесь я не чувствую себя свободным. Меня могут бросить в тюрьму ни за что. С аппой, без аппы. Если я останусь, женюсь, поступлю на работу в фирму и стану другим. Я здесь только ради тебя.

Он поведал тебе о жизни, в которой будет искусство, бейглы, поцелуи и танцы на улицах, жизни, где вам не нужно будет скрываться, сквозь кроны деревьев светили прожекторы звезд, и ты ему почти верил. А через неделю ты на два месяца укатил с Бобом Садвортом в командировку в Джафну, отказывать было нельзя, хотя ДД отказал Университету Сан-Франциско.

Этот глупый танец повторялся из раза в раз. ДД говорил, что его куда-то позвали, на тебя это производило впечатление. Он просил тебя поехать с ним, ты отказывался, потому что здесь ты делаешь то, чего не делает никто, а там ты будешь никем. «Я все равно поеду», — говорил ДД. «Поезжай, — отвечал ты, — пожалуйста». Но он оставался. Так было снова и снова — а потом прекратилось.

Твое сознание затапливают фотографии и эхо упреков ДД: он говорил, что ты любишь свой Nikon больше него, а ты отвечал — может быть, ты и прав.

* * *

Виран и Кларанта вешают на гвозди картонные рамки с твоими лучшими фотографиями дикой природы. Что же до твоего списка, они исключили из него снимки ДД, и Джаки, и полевых цветов после муссонных ливней 1988-го. Вы с ДД сидели под жакарандой, целовались под дождем и условились, что останетесь вместе еще на год. Он будет спасать естественную красоту Шри-Ланки, ты — показывать ее уродство, дело рук человека. Показывать войну, приближая ее конец. В сезоны дождей и в полнолуния все живое дуреет, а глупые влюбленные парни — тем более.

ДД перебирает снимки военной техники. Те, которыми был набит конверт с пометкой «Король». Большинство твоих лучших работ для Раджи Удугамполы никогда не были опубликованы.

Гранаты, отобранные у «Тигров», ракетные установки, ружья, трофеи, убранные в ящики со штампами и надписями на арабском и на иврите. Перепуганные мальчишки в униформе