Читать «Проклятье Мидаса» онлайн

же, пока они там потели, бегали разбуженными муравьями, заполошно стучали клавишами клавиатур, поминутно поправляя ставшие слишком тугими воротники своих белых рубашечек, я развлекался в развлекательной компании из «большой тройки» Кореи. Собственно, как изначально и планировал.

Студия звукозаписи была занята. Хоть, она в здании имелась и не одна, но все они территориально располагались на одном этаже, а рисковать столкнуться случайно с Ён, или попасться ей на глаза, я не хотел. Поэтому, для моих развлечений директор Ян предложил использовать малый концертный зал на два этажа ниже. Имелся тут, оказывается, и такой, что меня приятно порадовало. Всё-таки, студия, хоть и имеет свою определённую прелесть, но с настоящей сценой никогда не сравнится. А я… скучал не только по ощущениям в горле от самого процесса пения, но и по тем непередаваемым чувствам, по тому куражу, который способна подарить лишь она.

Ещё бы зрителей в этот зал… но, нет! Это стало бы уже перебором. Хоть, Мин Сок обмолвился, что и зрители — не проблема, но нет! Зрители — не проблема для него. Зрители — проблема для меня. Под концентрированным вниманием людей, я рисковал бы тем, что мне опять снесёт крышу, и я начну куролесить. А, с учётом нынешнего финансового ресурса, имевшегося в моём распоряжении, чудачества мои могли зайти слишком далеко… повторять опыт прошлого моей прошлой жизни — нет. Достаточно одного мира, в котором я стал наркоманом…

В общем, пустой концертный зал, где-то мест на двести пятьдесят — триста, с большой сценой, явно рассчитанной на выступление танцевальных коллективов — то есть, значительно более широкой и свободной, чем в тех же школьных актовых залах. Да и качество напольного покрытия этой сцены нелепо даже сравнивать с тем же у сохранившихся в моей памяти школьных актовых залов. Ну и, естественно, техника — профессиональные пульты, профессиональный свет, профессиональный конденсаторный микрофон, профессиональный объёмный звук.

Самом собой, без квалифицированного персонала, который этим всем управляет, эта вся техника осталась бы бесполезным нагромождением проводов непонятных железок с тумблерами. Я физически не сумел бы во всей этой системе быстро самостоятельно разобраться.

Нет, не потому что я тупой, отсталый или «гуманитарий» — ключевым словом в предыдущем предложении является слово «быстро». То есть, если бы меня назначили ответственным системным администратором, отвечающим за работоспособность всего этого, я бы разобрался. День-другой, и я научился бы управляться со всем этим «железом» ничуть не хуже, чем нынешние здешние ответственные профессионалы — был в прошлой жизни подобный опыт. И даже не единожды.

Но, сейчас-то мне этим заниматься зачем? Я пришёл сюда развлекаться, а не работать. Я вкладываю в эту компанию немалые деньги. Этого достаточно, чтобы потревоженные ради меня люди не возмущались и делали своё дело молча. Тем более, не я им приказывал, а их собственный генеральный директор. К нему и претензии!

В общем, в концертном зале, кроме нас с Мин Соком, присутствовал на своих рабочих местах весь положенный «стафф». Софиты включены, прожектора скрестили на мне свои лучи. Звукорежиссёр занял место за пультом и уже настроил всю аппаратуру. К его ноутбуку подключена моя флешка с подборкой «минусов», которые я успел накачать с Интернета за прошедшие полторы недели с прошлого посещения студии. Я ведь серьёзно воспринял приглашение директора Яна «заходить, если шо!». А, раз так, то надеяться на то, что у них тут окажутся все те песни, которые я бы хотел спеть, незачем — куда проще и надёжнее подготовить всё самому. Что я и сделал.

Так что: сцена, свет, микрофон и я… Как я скучал по этому ощущению! Всё ж, однажды заболев музыкой, выздороветь, если и возможно, то очень, очень, о-о-очень сложно. И даже пары перерождений для этого может быть недостаточно.

Музыка… я всегда любил музыку. А уж с тех пор, как однажды разрешил себе начать петь, эта любовь стала настоящей болезнью. Острую фазу этой болезни пережить мне удалось, теперь — она перешла в хроническую.

Звуковик дал сигнал и включил первую фонограмму. Зазвучали начальные аккорды. Я приготовился и даже закрыл глаза, предвкушая удовольствие, после чего, полностью отдался на волю волнам музыки.

— 'Ровный бег моей судьбы

Ночь, печаль и блеск души

Лунный свет и майский дождь

В небесах…' — нельзя сказать, что это была, прям, моя любимая песня. Нет, она, конечно, красивая, приятная и в моём вкусе, но любимой её не назовёшь. Почему же, в таком случае, именно с неё я решил сегодня начать?

Ответ на этот вопрос может показаться немного странным: потому что она сложная. Да-да — всё верно, «На заре» группы «Альяс» считается одной из самых сложных для вокалиста песен. Она позволяет продемонстрировать настоящее исполнительское мастерство, напрячь и себя, и голос.

А мне… нравится петь. С тех пор, как я запретил себе делать это для зрителей, я сосредоточился на чистом совершенствовании своей техники в этом деле. Как мастер Боевых Искусств, уходя из спортивной карьеры с соревнованиями, турнирами, сражениями и борьбой за доминирование, но не оставляя самих Боевых Искусств, сосредотачивается на совершенствовании самой своей техники, на доведении её до совершенства, уже не для кого-то, а лишь для себя самого, для собственного чувства прекрасного и для наслаждения эстетикой правильно работающего тела.

Вот и я, через силу, волю и перерождение отказавшись от популярности и зрительского внимания, не смог отказаться от самой музыки и удовольствия от вокала, от того, как звучит и играет с тонами и обертонами мой голос.

С самого раннего детства, с того периода, когда получил хоть какую-то самостоятельность, то есть, лет с пяти, я убегал куда-нибудь в укромное место и пел там в одиночестве. Точнее, пел я и до пяти лет, но тогда это не привлекало такого внимания — все маленькие дети поют. Так или иначе. А уж, учитывая, что начинал я не с «осмысленных» песен, а со специальных вокально-певческих упражнений, коих ещё с прошлой жизни знал великое множество, то моё «вытьё-нытьё» и вовсе не выглядело подозрительным… раздражало только всех окружающих до невозможности. И, именно поэтому, чуть только подрос, стал убегать и «выть-ныть» где-нибудь подальше от людей… чему люди, надо заметить, очень порадовались: всё ж, на начальном этапе развития способностей, благозвучностью и приятностью для слуха это не отличалось. Крики кошек под окном в марте, и то легче переносить…

Со временем, я рос, и голос мой… становился громче. Приходилось убегать всё дальше. Пока я не добрался до автомобильного моста, перекинутого через ветку железной дороги, что