Читать «Трансцендентные» онлайн

получает подъемную силу, как крыло, но передняя часть диска, как правило, получает большую подъемную силу, чем задняя, что делает его неустойчивым. Но, в отличие от крыла самолета, оно вращается, так что неравномерная подъемная сила подобна прикосновению пальца к вращающемуся гироскопу; это отклоняет курс фрисби, а не заставляет его переворачиваться полностью. Но я обнаружил, что никто не вышел за рамки грубых эмпирических правил.

— Так или иначе, я начал пытаться выяснить, как на самом деле летает фрисби, — сказал я. — Вышел за рамки того, что мог делать в детстве. Раздобыл несколько деталей из своей лаборатории в колледже и подарил фрисби черный ящик-самописец. — Установил небольшой акселерометр для измерения сил, действующих на диск, магнитометр и датчик освещенности, чтобы можно было отслеживать его положение по сравнению с солнцем и магнитным полем Земли, а также компьютерный чип. Вскоре я смог записать все основные моменты полета и воспроизвести их на досуге в простой виртуальной среде. Позже, когда мои профессора заинтересовались тем, что я делаю, пошел дальше, например, покрыл верхнюю поверхность фрисби датчиками для детального измерения давления и потока.

— Я быстро вычислил общие аэродинамические коэффициенты, — сказал я. — Чтобы оптимизировать свой полет, вы должны сопоставить скорость вращения с вашей скоростью по прямой и углом атаки. Но что еще более важно, я начал понимать, как распределяется давление по поверхности вращающегося диска, и смог смоделировать способы оптимального управления этим процессом, например, с помощью небольших заслонок и отверстий для направления воздушного потока. НАСА, конечно, проводило такого же рода исследования, но с использованием вращающихся моделей в аэродинамических трубах. Я смог получить лучшие результаты гораздо дешевле, просто обмотав фрисби датчиками и запустив его на открытом воздухе. — В конце концов исследование превратилось из хобби в курсовую работу, которую заметило и спонсировало НАСА. Это была отличная строчка в моем резюме, когда пришло время искать работу.

— Я всего этого не знал, — сказал Джордж. Он ухмыльнулся. — Итак, тебе удавалось совмещать карьерный рост с метанием фрисби весь день. Я впечатлен еще больше.

Я пожал плечами. — От удовольствия не следует отказываться.

— Безусловно.

Я знал, что должен был сказать дальше, хотя это было трудно для нас обоих. — Джордж, ты всегда проявлял интерес к моим вещам, настоящий интерес, когда мне было десять или одиннадцать.

Мы оба знали, что я имел в виду. Моего отца всегда слегка смущали такие трюки, как эксперименты с фрисби. Он всегда бросал со мной одну или две фрисби. Но всегда разговаривал со мной как с ребенком, если вы понимаете, что я имею в виду, что не обязательно было правильным поступком, даже если я был ребенком. Джордж разговаривал со мной как с младшим инженером; он относился ко мне серьезно.

— Это имело значение. Во всей моей жизни.

Джордж просто кивнул; он понял, что я имел в виду, и он знал, что это нужно было сказать. Он хлопнул меня по плечу. — Думаю, тебе никогда не стать Стивом Зодиаком. Но из тебя получился бы хороший Мэтью Матич.

— Кто?

— Файрболл XL5… Кое-что еще, что исчезнет из мира вместе со мной. Неважно.

Джордж начал уставать, поэтому я вызвал автобус, мы нашли скамейку и сели. Я подумал, что впервые за время визита он выглядел больным, сидя там, тяжело дыша. Я подумал, что могу видеть череп под его плотью, кожу, туго натянутую под его скулами, его втянутый рот, его глаза, возможно, закрывались от боли. Перед нами безразлично маячил ряд современных домов с глухими стенами, безглазых, без окон.

К моему удивлению, Джордж сказал, что подумывает о продаже дома и полном переезде из Англии.

— Я возвращаюсь в Амальфи, — сказал он. Это маленький городок на побережье Сорренто в Италии. — Ты знаешь, я поехал туда после Рима, после того, как отправился на поиски Розы. Как только я нашел ее, мне понадобилось некоторое время, чтобы прийти в себя. Погода там все еще лучше, чем здесь. Знаю, что дом будет трудно продать. Черт возьми, это будет ужасно — снова лететь. Но я думаю, что смогу там отдохнуть, понимаешь? Именно так я всегда думал об Амальфи, о месте, где мог бы отдохнуть.

Возможно, это было правдой. Или, может быть, он просто хотел быть немного ближе к Розе, сестре, которую так давно потерял.

Прибыл мини-автобус, плавно вздыхая на серебристой поверхности, его тихий шум был призраком рева чудовищных потоков транспорта, которые когда-то лились этим путем. Когда я вышел из виртуальной реальности, было раннее утро по времени Аляски. Я вздремнул, принял душ, поел, поработал несколько часов.

Затем я позвонил Джону. После того, как на нас обрушилась ситуация с Джорджем, у нас вошло в привычку разговаривать более регулярно. Это казалось правильным поступком.

Джон, как и следовало ожидать, считал переезд в Амальфи плохой идеей. — Это убьет его, — прямо сказал он. — Какой в этом смысл? Это пустая трата времени и денег.

— Он все равно умирает, Джон! Теперь у него в голове эта идея, у него есть амбиции, план. Это дает ему возможность что-то делать, принимать меры. Что еще он должен делать со своим временем, копать себе могилу? А что касается денег, у него их будет более чем достаточно, когда он продаст дом. Он ничего от нас не просит, Джон. Пусть делает, что хочет.

Джон, широкоплечий виртуал, маячивший в моем номере отеля Дэдхорса, пожал плечами. — Хорошо. Сомневаюсь, что мы все равно смогли бы его остановить.

Как это часто бывает, Джон был слегка не в себе, когда говорил о болезни Джорджа, по крайней мере, на мой взгляд. Я оценил, что он залез в свои карманы, чтобы воссоединить нас всех в великолепных деталях погружения в виртуальную реальность, но у него также была привычка постоянно напоминать нам, что он это делает. Ему всегда чего-то не хватало в таких ситуациях, как будто он не совсем чувствовал то, что чувствовали остальные из нас.

Я не хотел говорить ему ничего такого, но, думаю, он что-то увидел по моему лицу. Кислый, опустошенный, я не хотел ссоры. — Я сказал, что вернусь завтра. То есть сегодня вечером. Я думаю, есть еще кое-что, о чем он хочет поговорить.

— Отлично. Я предупрежу провайдера.

Я встал,