Читать «Виталий Дубинин. Это серьезно и несерьезно. Авторизованная биография бас-гитариста группы «Ария»» онлайн

оставляла желать лучшего. Вообще, это оказалось неожиданностью, так как об этой певице были хорошие отзывы, и, забегая вперед, скажу, что она по сей день продолжает петь и, живя у себя на родине, в Болгарии, считается популярной и успешной певицей, имеет множество музыкальных наград и премий. Но в тот период вокальная форма, в которой ее застали мы, очень нас разочаровала. И после этой репетиции мы с Мавриным серьезно задумались: кажется, этот проект не взлетит… А все эти радужные обещания Майкла о супергруппе и блестящих перспективах надо было, судя по всему, делить на десять… Да, мы находились в совершенно замечательной баварской деревушке и сами не бездельничали, репетировали, пытались что-то сделать, но речи не шло не только о концертах или записи материала, но и о полноценных репетициях. Кроме того, мы как-то спросили у Майкла:

– У нас тут по контракту положены 50 марок в день. Где они? Нам хотелось бы и в магазин сходить, да и вообще мы ведь должны их получать?

– Никаких денег я вам платить не собираюсь! – отрезал Майкл. – Я вам предоставляю жилье и еду, вы ни в чем не нуждаетесь и поэтому будьте довольны тем, что есть.

Что называется, приехали… А еще у Майкла были наши загранпаспорта, которые он взял для того, чтобы поставить нужные отметки о регистрации в полиции, и затем просто оставил их у себя, нам не вернул. И вот мы, без денег, без паспортов, сидим в баварской деревне и бренчим на гитарах, а к нам периодически приезжает Майкл с Камелией, которая из-за своего тогдашнего состояния все так же не может нормально спеть. Недовольство ситуацией накапливалось, и однажды мы с Мавриным резко заявили Майклу, что он вор и обманщик. Мы хорошо выпили перед этим разговором и высказали ему все, что думали – о том, что в проект не верим, что певица никакая, что он нас надул с деньгами. Но сам Майкл считал себя правым, ведь с нами лично он ничего не подписывал, а потому и не думал, что обманул нас. Как это у него там было обставлено с Союзтеатром, я не знаю. Он, в свою очередь, был обижен на нас – в том числе и за то, что мы тогда сказали нелицеприятные вещи о Кеми. Так что эмоции, можно сказать, били через край с обеих сторон.

Тут надо еще отметить, что при этих разговорах присутствовал переводчик из Союзтеатра по имени Александр. Сам Майкл отлично говорил по-английски, я что-то мычал, Серега вообще по-английски не изъяснялся, но с помощью переводчика все же удавалось построить диалог. А переводчик очень хотел, чтобы Майкл помог ему сделать счет в немецком банке, так что был на его стороне. Я ему говорю:

– Ты понимаешь, что Майкл нас обманул?!

А Саша отвечает:

– А ты покажи, где написано, что он должен тебе и всем остальным давать деньги?

Естественно, показать мы этого не могли, так как у нас на руках и бумаг никаких не было. Мы полностью осознали, во что вляпались, думаем: «Да-а, и что же мы наделали?». Настроение у нас испортилось окончательно. И уже через две недели после приезда в Германию, где-то ближе к концу мая, мы позвонили то ли Кипелову, то ли Манякину и говорим:

– Все, здесь полная ерунда, мы виноваты и очень хотим вернуться!

Мы, конечно, ошарашили наших одногруппников.

– Но мы же взяли на ваше место людей! – ответили нам.

– Понимаем, но ведь времени прошло совсем мало, у вас и концертов не было… Может, возможно вернуть все назад?

– Хорошо, а когда вы сможете вернуться?

А согласно контракту мы, как нам сказали, должны были приехать на родину в середине августа, чтобы потом продлить его и продолжить работу. И Валерий нам говорит:

– Ладно, мы пока будем выступать с нашими новобранцами, а когда вы приедете, тогда и посмотрим.

И на это время мы с Мавриным оказались в подвешенном состоянии. То, что нам не скажут: «О, клево, возвращайтесь, только вас и ждем!» – было понятно и, в общем-то, ожидаемо. Но, на наше счастье, новый состав «Арии» дал всего два концерта, совместно с группой «Мастер» – в Донецке и где-то еще, а также они не начали с этими музыкантами работать над новым материалом.

А мы-таки записали те четыре песни авторства каких-то (уже не вспомню, каких) западных композиторов, которые были показаны нам Майклом на демо. Мы разучили их быстро и записали инструментал, и Кеми все же смогла в студии неплохо спеть эти композиции. Этой записи у меня уже нет, хотя когда-то у Лехи имелась кассета, но она утеряна… Причем это была даже не окончательная версия, а промежуточный вариант сведения, который делал звукорежиссер студии Питер. Он просто скинул нам эти песни, но в то время нам уже вся эта работа стала так неинтересна, что мы даже и переслушивать-то записи не хотели. Также не знаю, использовал ли потом эту запись Майкл для продвижения Кеми. Возможно, он поначалу и собирался, но, когда мы не вернулись из Москвы обратно к нему, он мог и передумать, да и вообще в сердцах выбросить все эти записи.

Кстати, Питер очень положительно отозвался о том, как мы с Мавриным записали свои партии – инструментал и бэки (я спел их к одной песне). Как бы мы ни были настроены к проекту в целом, но халтурить все равно не собирались, работали в полную силу, с максимальной отдачей. Получилось хорошо, и Майкл также был впечатлен этим. Но они как-то резко наехали на Сергея Криницына, что, мол, он неровно играет… Мы, кстати, так и не поняли, что это было, и несмотря на то, что Сергей-то нас и познакомил с Майклом и вообще всячески топил за этот проект, говоря, что здесь в любом случае будет лучше, чем в СССР, Майкл заявил ему, что не собирается с ним работать дальше, так как он непрофессионал.

– Это как это??! – возмутился Криницын. – Я играл в лучших группах Советского Союза, а вы мне тут такое говорите!

Однако Майкл отдал ему паспорт, купил билет и сказал: «Все, езжай, ты нам не нужен». И дальше мы продолжили запись уже так: Питер забивал барабаны в драм-машину, а на железе (хэте и тарелках) играл живьем сам. И по тем временам получалось очень даже живо, экспрессивно. Таким образом, мы обошлись без барабанщика. А нам Майкл сказал:

– Ребята, ну, вы молодцы! Подождите, найдем барабанщика, и все будет