Читать «Видали мы ваши чудеса!» онлайн
Ольга Владимировна Голотвина
Страница 24 из 64
Вон, сидят, вино тянут… поглядывают друг на друга, словно волки лютые…
Как бы их повежливее из трактира выставить?
* * *
В полночь Яр стоял над речным обрывом, глядя на скользящую по небу луну.
Старое пожарище почему-то не заросло травой. (Не из-за того ли, что живет тут домовой?) От жилища вдовы осталась только печная труба.
Страшно Яру не было, хоть и был рядом старый погост, о котором по Звенцу ходили нехорошие слухи. На сердце скребло из-за другого: а вдруг все, что он затеял, просто дурость? Мало ли чего мог выдумать незнакомый Голованыч! Если Яр просидит над рекой до утра и вернется на постоялый двор дурак дураком, он себе потом этого век не забудет и не простит.
Но решился – делай!
Скрипнув зубами, Яр взгромоздил на шею хомут, а на спину – борону зубьями вверх. Сел на землю и начал вслушиваться в тихие ночные звуки: треск кузнечиков, шелест в кустах, сонный плеск рыбы в реке…
* * *
А в трактире у Незваны тем временем назревала драка.
Как-то само собой и место для нее расчистилось: завсегдатаи со своими кружками незаметно, словно случайно, перебрались на одну сторону длинного стола, туда же пересели и догадливые скоморохи. А по другую сторону остались лишь двое парней, молодых, безбородых еще, но плечистых, крепких. Оба то краснели, то бледнели, старались друг на друга не глядеть.
В любой миг могла вспыхнуть драка. Как говорится, дурень – не кочет, а подраться хочет…
Оно бы и ничего – любая трактирщица столько потасовок видала, что у ежа столько иголок не наберется. Но трактирные схватки – так, потеха. Нос расквасят или ребро сломают… невелика беда. А эти паршивцы, которым задурила голову смазливая Рассвета, готовы друг другу всерьез шеи посворачивать.
Ну и ладно, их дело дурное! Пускай сворачивают. Но почему в трактире у Незваны? Нужны ей потом хлопоты со стражей, а?
И хорошо еще, если десятника Чурилу пришлют разбираться, он умный и не вредный. А то есть другой… вроде Бажаном звать, но имя никто не поминает, все зовут по кличке – Хорь Несытый… этот всю душу вынет. Так дело повернет, что Незвана виноватой окажется, храни ее чуры-предки. Придется сунуть псу кусок, чтоб не лаял. Да не медью сунуть, а серебром. На то ему, Несытому, руки и привешены, чтоб брать.
Незвана судорожно вздохнула, предчувствуя будущие расходы. В юности была она беспечной, швыряла деньги направо и налево. Может, потому, зажив своим домом, стала скуповата и прижимиста, вела счет каждому медяку.
А скоморох Нерад, видно, что-то почуял, догадался – или уже слыхал про эту парочку задир. И старался, шебутная душа, подначивал соперников:
– Эх, ноне девки пошли разборчивые! Подавай им такого жениха, чтоб шла про него окрест слава: мол, смел да силен, никому не кланяется, обидчикам спуску не дает, а уж коль вдарит, так медведя свалит!
Незвана еле сдержалась, не шарахнула Нерада по дурной башке ковшом с вином. Скучно ему! На драку поглядеть хочется! То он развлекал народ, а теперь ему самому развлечься захотелось!
И ведь его поганое подзуживание прямо в цель угодило.
– А иная рожа так кулака и просит… – негромко, тяжело уронил Томила, не глядя на Соколика.
– Вольно собаке на свой хвост брехать, – тут же отозвался Соколик – тоже в сторону.
Незвана поняла, что медлить нельзя.
– Девки любят смелых, – весело, звонко подтвердила она. – А только для драки много ли смелости нужно? И мальцы-огольцы дерутся, в грязи валяются… А вот была я в одном селе – так там парень всерьез своей девке доказал, что не трус! Девка после к нему льнула, как шелковая ленточка!
Соперники отлепили взгляды от столешницы и заинтересованно обернулись к хозяйке.
– Село большое было, а за околицей, в лесу – погост, – продолжила трактирщица в полной тишине. – Старый, давно там не хоронили. Вот вроде нашего, что на берегу. И ходили про то место слухи разные – вроде как про здешний погост ходят, сами знаете… Туда люди днем боялись лишний раз пойти. А тот смельчак ночью пошел. Не струсил.
Парни-соперники замерли. Затем Томила, опершись обеими руками о столешницу, начал медленно подниматься со скамьи.
Но Соколик успел первым.
– А и пойду! – крикнул он на весь трактир. – Прямо сейчас и пойду! Я любого беса в узел завяжу – одни лапы наружу торчать будут!
Скоморох Нерад недовольно покрутил головой: пропадала потеха.
– А чем докажешь, что на кладбище побывал, а не под забором отсиделся? – спросил он придирчиво.
Соколик растерялся. Томила хмыкнул вредным голосом.
Но тут вмешался старик-швец, до сих пор тихо сидевший в уголке с кружкой пива:
– На дальнем краю погоста есть могила купца Лобана Третьяковича. Шесть лет как помер, а Лобаниха, вдова его, по сию пору могилку обихаживает.
Она ту могилку поверху речными раковинами выложила. Тебе, Соколик, среди ночи негде раковину взять, кроме как с той могилки, не в речку же полезешь! А луна ноне светлая, найдешь могилу. Вот и принеси одну раковинку.
– С кладбища ничего уносить нельзя! – вскинулась Незвана. – Покойник за своим добром придет!
– Не успеет, – возразил старик. – Соколик ранним утречком раковину на место вернет да перед покойным Лобаном повинится… Что, парень, так – гоже?
Соколик не ответил. Он молча, с поднятой головой, пошел к двери. На лице его было написано, что любая нечисть и нежить должна бежать от него на все четыре стороны.
Когда за Соколиком хлопнула дверь, Незвана выждала немного, чтоб гости вернулись к своей беседе, и, склонившись над плечом поникшего Томилы, шепнула заговорщически:
– Эх, жаль, что я не парень! Вот сейчас бы Соколика догнать в темноте и так пугнуть, чтоб порты потерял!
Томила вскинулся, бросил на трактирщицу быстрый благодарный взгляд и так ринулся к двери, что едва скамью не опрокинул.
* * *
Сон не взял Яра: бывалому наемнику не впервой было стоять в ночном карауле. И не упустил он миг, когда из темноты донеслись тихие всхлипы и неясное бормотанье.
Встрепенулся Яр, вскинулся. Разобрать смог лишь «тоска» да «одиноко»…
И увидел он в лунном свете маленького старичка, заросшего длинными волосами. На мгновение разглядел – и исчезло видение.
– Дедушка домовой! – окликнул Яр.
Всхлипывания смолкли.
– Дедушка домовой, – поспешно зачастил Яр, – вот тебе сани, поезжай с нами на новое место, на иное счастье…
Ответом была тишина.
– Дедушка домовой, в деревне дом без тебя горюет, словно сирота! Хороший, крепкий