Читать «Сиблаг НКВД. Последние письма пастора Вагнера. Личный опыт поиска репрессированных» онлайн
Александр Владимирович Макеев
Страница 41 из 53
Но для получения документов из РГАСПИ этих данных оказалась недостаточно. Схема поиска, позволившая узнать так много о других участниках расстрела моего прадеда, здесь давала сбой. Я заручился поддержкой Музея истории ГУЛАГа, где к тому времени уже работал, и разослал запросы в ИЦ ГУ МВД и УФСИН Новосибирской и Кемеровской областей и Пермского края. Написал в Государственные архивы Кемеровской и Новосибирской областей и в Пермский государственный архив социально-политической истории, надеясь обнаружить партийные документы Москвина.
Раз за разом я получал отрицательные ответы: «не состоял», «не числится», «не значится». На сайтах Министерства обороны никакой информации о Москвине не было. Известный исследователь истории России советского периода, сотрудник общества «Мемориал» Никита Петров посоветовал проверить картотеки сотрудников ГУЛАГа и НКВД в ГА РФ – безрезультатно. День заднем я искал, где еще мог оставить след этот человек, и начал сомневаться в исходных данных, полученных от Сергея Каршеника.
Однажды я решил самостоятельно проверить, партийные архивы каких организаций есть в Государственном архиве Кемеровской области (откуда ранее я уже получил отрицательный ответ). Среди фондов, указанных на сайте архива, я заметил фонд политотдела Сиблага НКВД. Именно этот политотдел принимал в партию следователя Южакова. Проверил письмо из архива: этот фонд по моему запросу не был проверен. Тогда я написал повторный запрос и попросил обратить внимание именно на этот фонд.
Тем временем пришли новости из информационного центра ГУ МВД по Новосибирской области. В их архиве сохранились два приказа по личному составу на имя Москвина П.Г. Москвин все-таки существовал, имя и отчество были верными.
Конечно, я сразу написал запрос на получение архивных копий этих приказов и позвонил в архив Росгвардии (бывший архив Внутренних войск). Специалист архива направила меня в РГВА – Российский государственный военный архив, где, по ее сведениям, должны находиться на хранении документы Внутренних войск до 1961 года. Запрос в РГВА я тут же составил и отправил.
Прождав ответа из кемеровского архива месяц, я решил туда просто позвонить. Объяснил сотрудницам всю важность моего запроса и получил заверения, что они сделают все возможное.
Наконец плотину прорвало, и информация начала поступать. Первым был как раз архив в Кемерове. Оттуда мне прислали дело с документами Павла Глебовича Москвина о приеме в партию от 1939 года. Оно находилось в каких-то спецхранах и не отображалось в их общей поисковой системе, поэтому их первый ответ был отрицательным. Помог именно мой звонок. Все подтверждалось: Москвин действительно служил в это время в ВОХР Сиблага. В деле была учетная карточка кандидата в члены ВКП(б), анкета, автобиография, несколько документов с решением о приеме Павла Глебовича в члены ВКП(б).
Потом пришел ответ из ГУ МВД Новосибирска, и почти сразу – из РГВА. В последнем был указан номер партбилета Москвина, и я сразу написал повторный запрос в РГАСПИ.
Из автобиографии Москвина я узнал о том, что он родился в селе Ачаир, недалеко от Омска, в декабре 1908 года в семье шорника. В 1919 или 1920 году (автор был не уверен) умерла его мать, и отец отдал 11-летнего Павла и его старшего брата в батраки. С тех пор он больше не видел своего отца и начал жить самостоятельно. Работал батраком, потом кучером в совхозе, ломовым извозчиком, рабочим в свиноводческом совхозе. Образования так и не получил, пишет о себе: «Самоучка в объеме 3-х классов».
Карьера Павла Глебовича, как и у многих в то время, началась в Красной армии. В октябре 1930 года он стал курсантом полковой школы 34-го стрелкового полка в городе Омске. Окончил школу осенью 1931 года, был откомандирован на Дальний Восток, где стал командиром отделения 1-го Приамурского полка в Благовещенске. С лета 1938 года переведен в Забайкалье, на станцию Борзя, где стал командиром отделения пограничного батальона.
Вернувшись в Омск и несколько месяцев пробыв без работы, Москвин получил направление от горкома в дивизион ОГПУ НКВД. Так началась его служба в Сиблаге.
С 1933 года – помощник комвзвода ВОХР Сиблага в Мариинске. С декабря 1935 по декабрь 1937 года – помощник комвзвода в опервзводе ВОХР Сиблага НКВД, город Мариинск Запсибкрая. В этот период своей службы Москвин участвовал в расстреле моего прадеда. В 1937 году УНКВД НСО премировало его 350 рублями.
В декабре 1937 года из Мариинска Москвина перевели в Орлово-Розовский ОЛП, где он прослужил командиром взвода ВОХР до ноября 1938 года, то есть до окончания Большого террора.
В партийном деле, помимо уже перечисленных документов, оказалось несколько рекомендаций. В одной из них о Москвине пишут: «Товарища Москвина Павла Глебовича знаю с 1937 года по выполнению серьезнейших оперативных заданий… Порученное дело выполнял и выполняет добросовестно, не считаясь со временем». Какие дела и задания ему поручались, известно из имеющегося у меня акта о расстреле.
Когда я написал об успешных результатах поиска Сергею Каршенику, он нашел в своих записях еще два акта с подписями Москвина и Моисеева. Общее количество расстрелянных по этим актам – 134 человека. Если прибавить 27 «моих», получится 161 известная мне жертва Москвина и Моисеева. Сколько их было всего – вопрос для дальнейших исследований.
Быть может, за эти заслуги Москвина и повысили: в октябре 1938 года из ВОХР он был откомандирован в Новосибирск, где стал комендантом в 3-м оперативно-чекистском отделе УИТЛ и НТК НКВД по НСО. В документах этого периода встречаются упоминания о том, что исполнителями расстрелов нередко были именно коменданты. Возможно, и его назначение было не случайным.
На этой должности Москвин проработал недолго. Уже в апреле 1940 года приказом № 462 по личному составу УИТЛ и ИТК НКВД по Новосибирской области его вновь приняли на должность командира взвода Мариинского дивизиона с месячным окладом 550 рублей. С чем связана столь недолгая карьера вне ВОХР, сложно сказать, в документах ничего обнаружить не удалось. Единственная провинность, о которой Москвин упоминает, – строгий выговор «за пьянку», который был снят в 1939 году.
Павел Глебович участвовал в Великой Отечественной войне все в той же системе НКВД: с 1941 по 1945 год служил в воинских частях НКВД Украинского военного округа. В 1943 году стал лейтенантом.
Его след теряется в 1945 году, за полгода до предполагаемого участия Москвина в похоронах брата Вольдемара, Александра Вагнера,