Читать «Хаски и его учитель Белый кот. Книга 3» онлайн

Можно подумать, он сам не хочет расслабиться! Но легче сказать, чем сделать!

Чу Ваньнин чувствовал, что еще немного – и его голова попросту задымится.

– Почему вы так напряжены? – удивленно спросил Мо Жань. – Вам нужно рассла…

– Я расслаблен!

Чу Ваньнин резко обернулся и вперил в Мо Жаня тяжелый взгляд. Они с учителем стояли так близко друг к другу, что, если бы этот взгляд превратился в два лезвия, они бы пронзили сердце Мо Жаня насквозь.

Мо Жань тотчас отдернул руку и, выпрямившись, смущенно предложил:

– Тогда, может быть… попробуете сами?

– Ага.

Мо Жань снова улыбнулся, а потом подобрал свой серп, отошел немного в сторону и вернулся к работе. Срезав пару пучков рисовых стеблей, он вдруг о чем-то вспомнил и опять повернулся к Чу Ваньнину.

– Учитель.

– Чего тебе? – мрачно отозвался Чу Ваньнин.

Мо Жань указал на его сапоги:

– Вам лучше разуться.

– Не буду.

– Но тогда вы рискуете опять поскользнуться, – попытался убедить его Мо Жань. – У ваших сапог слишком гладкие подошвы. А я не смогу вовремя подхватывать вас всякий раз, когда будете падать.

Чу Ваньнин угрюмо задумался над его словами, а потом все-таки отошел к межевой насыпи, стянул сапоги и бросил их возле стога, после чего босиком вернулся на прежнее место и с головой погрузился в срезание рисовых колосков.

К полудню Чу Ваньнин худо-бедно научился управляться с серпом, и его движения стали гораздо более легкими и ловкими. Стог, в который они с Мо Жанем подкидывали срезанные колосья, мало-помалу превратился в высокий золотистый холмик.

Собрав урожай с большого участка поля за один заход, Чу Ваньнин слегка утомился. Он выпрямился и, переводя дух, утер пот со лба уголком рукава. Гулявший над золотистыми волнами колосьев сухой ветерок принес с собой приятную осеннюю прохладу. Чу Ваньнин вдруг чихнул. Мо Жань тут же обернулся и озабоченно поинтересовался:

– Вы, наверное, замерзли?

– Нет, – покачал головой Чу Ваньнин. – Просто зола[50] в нос попала.

Мо Жань улыбнулся и хотел было что-то добавить, но тут издалека, со стороны тутовой рощицы, вдруг раздался звонкий голос молодой крестьянской девушки.

– Еда готова! – кричала она, рупором приложив руки к губам. – Идите есть! Обед!

– Наверное, это та самая девушка, которая пела, – не оборачиваясь, произнес Чу Ваньнин.

Повернув голову, Мо Жань прижал ко лбу ребро ладони и вгляделся в даль, после чего подтвердил:

– Да, это и впрямь она. Вы узнали ее по голосу, учитель?

– Да. Только она могла позвать всех обедать таким мелодичным и переливчатым криком.

С этими словами Чу Ваньнин понес к «золотистому холмику» последнюю корзину с колосьями. Его ноги были все в грязи, так что обуваться ему совсем не хотелось, поэтому он двинулся в сторону тутовой рощи как был босиком. Мо Жань с улыбкой покачал головой и, подхватив с земли его сапоги, поспешил следом.

Крестьянский обед варили в огромных котлах. Когда женщины приволокли три больших бадьи и подняли крышки, оказалось, что в первой был дымящийся отварной рис, во второй – тушеная с мясом капуста, а в третьей – тофу в овощном бульоне.

На самом деле простой люд Нижнего царства жил не то чтобы очень хорошо, и мясо у крестьян считалось непозволительной роскошью; однако раз уж к ним в деревню прибыли господа бессмертные с самого пика Сышэн, староста решил потчевать гостей и мясом тоже, а не одними овощами. По этой причине в капусте было достаточно много не только обыкновенного мяса, но и нарезанной грудинки.

Едва с бадьи сняли крышку, над поляной тотчас заструился аппетитный мясной аромат. Здоровенные деревенские мужики принялись взволнованно сглатывать слюну.

– Еда у нас скромная, но вы уж не откажите в милости и угоститесь, господа бессмертные, – зычным голосом пригласила Мо Жаня с Чу Ваньнином к трапезе жена старосты, дородная женщина лет пятидесяти, и широко, весело улыбнулась. – Мясо мы мариновали сами, и все овощи – с огорода. Надеюсь, не побрезгуете.

– Что вы, что вы, ни в коем случае не побрезгуем, – поспешно замахал руками Мо Жань.

Он наполнил рисом две миски; одну протянул учителю, а другую оставил себе.

Заглянув в бадью, Чу Ваньнин слегка занервничал: капусту с мясом покрывал толстый слой острого перца. Тетушка же, как назло, начала обхаживать Чу Ваньнина с большим радушием и тотчас налила ему целый половник обжигающе острого бульона, а потом еще и подложила ему в миску сразу несколько кусков ароматного мяса, красного от специй.

Для привыкших к острому жителей царства Шу такой обед, разумеется, был просто до смерти вкусным. Для Чу Ваньнина же он мог закончиться смертью в буквальном смысле.

В то же время воротить нос от угощения, предложенного с такой сердечностью, было бы нехорошо, и Чу Ваньнин застыл в нерешительности, не зная, как поступить. Тут вдруг чья-то рука протянула ему другую миску с рисом, политым овощным супом с тофу. Конечно, это блюдо было попреснее и пожиже, но как раз такие Чу Ваньнин и любил.

– Давайте поменяемся, – предложил Мо Жань.

– Не нужно, ешь сам, – сразу отказался Чу Ваньнин.

Услышав это, жена старосты в изумлении замерла. Прошло немало времени, прежде чем она наконец очнулась и, хлопнув себя пол лбу, воскликнула:

– Ох ты, неужели господин бессмертный не может есть острое?

Видя, как устыдилась женщина, Чу Ваньнин поспешил ее успокоить:

– Нет-нет, могу, немножко.

С этими словами он взял палочками немного политого острым бульоном риса и положил в рот.

В наступившей тишине крестьяне наблюдали, как лицо Чу Ваньнина стремительно покраснело, напряженно сжатые губы задрожали, и…

– Кхе-кхе-кхе-кхе…

Чу Ваньнин разразился оглушительным кашлем.

Кто сказал, что в мире всего три невыносимых вещи: любовь, нищета и чихание? Очевидно, в этот список следует добавить перец.

Чу Ваньнин переоценил свои силы, а вот остроту перца, наоборот, недооценил. Его лицо побагровело от приступа жесточайшего кашля, и он не мог вымолвить ни слова. Потрясенные крестьяне замерли. Чей-то несмышленый ребенок, спрятавшись за взрослым, захихикал было, но быстро получил подзатыльник.

Мо Жань поспешно отложил свою миску с палочками, наполнил супом еще одну и протянул ее учителю. Как только Чу Ваньнин выпил бульон, ему стало немного полегче; однако встреча горячего бульона с обожженным перцем языком все же причинила ему ужасную боль. Чу Ваньнин поднял красное, пышущее жаром лицо, взглянул на Мо Жаня слезящимися глазами и сипло потребовал:

– Еще.

Глава 137. Мы с учителем остались на ночлег в чужом краю

Мо Жань склонился над бадьей и налил для Чу Ваньнина еще