Читать «Тревога - не враг, а компас, ACT, CFT и IFS в работе с тревожными расстройствами» онлайн

и присутствием, он перестаёт управлять и начинает доверять».

Итоговая мысль

Финал терапии — не тишина в голове, а появление внутреннего голоса, который умеет сказать:

«Да, это снова откликнулось.

Но я здесь.

И я могу жить».

Часть 3. Сострадание и система частей при тревоге.

В этой части книги я делаю важную остановку и намеренно выхожу за рамки протоколов, описанных ранее.

Все протоколы второй части этой книги изначально выстроены в интеграции терапии принятия ответственности, терапии сфокусированной на сострадании, и терапии внутренних семейных систем. При этом основным каркасом, на который опирается работа, остаётся терапия принятия ответственности — именно она задаёт направление, логику выбора и структуру движения через гексафлекс.

Подходы, сфокусированные на сострадании и на работе с внутренними частями, не добавлены «сверху» и не используются как вспомогательные техники. Они вплетены в протоколы так, чтобы усиливать ключевые процессы ACT: снижать жёсткость системы угрозы, смягчать самокритический стиль регуляции, увеличивать переносимость тревоги и делать ценностные шаги более доступными и устойчивыми.

Важно сказать и это: если по каким-то причинам вы решите использовать протоколы второй части, опираясь только на терапию принятия ответственности и убрав элементы CFT и IFS, смысл работы не изменится. Логика выбора, расцепления, работы с избеганием и ценностями сохранится. Однако изменится глубина и качество переживания процесса. Там, где CFT и IFS поддерживают, согревают и помогают психике не переходить в режим насилия над собой, без них работа может стать более жёсткой и требовательной — особенно для клиентов с высокой самокритикой, стыдом и хронической тревожной активацией.

И всё же здесь возникает закономерный вопрос от внимательных читателей:

«Если ACT уже даёт такую структуру и такие протоколы, зачем тогда CFT и IFS? Разве нельзя просто убрать их и оставить только терапию принятия ответственности?»

Можно.

Именно поэтому в этой части я и предлагаю сделать шаг в сторону и посмотреть на эти подходы отдельно, вне интеграции, вне протоколов ACT, вне гексафлекса. Посмотреть на то, чем на самом деле являются терапия, сфокусированная на сострадании, и терапия внутренних семейных систем в работе с тревогой — как самостоятельные, глубокие и доказательные модальности.

Для меня, как для психолога, ответ на этот вопрос давно стал практическим, а не теоретическим. Я действительно работаю в логике терапии принятия ответственности. Но при этом я интегрирую в неё подходы, которые усиливают работу с разными запросами.

Эта часть книги — не про «добавить ещё что-то сверху». Она про понимание. Про то, почему именно CFT и IFS так органично вписываются в ACT-протоколы. Почему они не утяжеляют работу, а, наоборот, делают её более переносимой, глубокой и устойчивой. И почему в моей практике эти подходы не выглядят как эклектика, а как логичное расширение одного и того же терапевтического направления — движения от борьбы к контакту.

Здесь я отдельно показываю силу терапии сфокусированной на сострадании, в работе с тревогой — с её акцентом на систему угрозы, самокритику и восстановление внутренней безопасности. И отдельно — силу терапии внутренних семейных систем, которая позволяет увидеть тревогу не как единый симптом, а как результат взаимодействия внутренних частей, каждая из которых выполняет свою защитную функцию.

Важно подчеркнуть: оба этих подхода обладают собственной доказательной базой и развиваются в международном профессиональном поле. Они не являются «дополнительными техниками» и не существуют только как поддержка ACT. И именно это мне хотелось показать в этой части — спокойно, без конкуренции между модальностями и без необходимости выбирать «что-то одно».

Пока я писала эту книгу, я перечитала большое количество профессиональной литературы — в том числе на английском языке. И здесь я столкнулась с тем, что значительная часть материалов, особенно по терапии внутренних семейных систем, до сих пор не переведена на русский язык. Это стало одной из причин, по которой у меня возникла идея создавать отдельные лекционные блоки — более углублённые, методологические, с разбором разных состояний и клинических случаев в рамках ACT, CFT и IFS.

Начиная с марта 2026 года, я планирую выпускать такие лекции в своём профессиональном пространстве, где уже сейчас публикуются статьи, техники, клинические наблюдения и интерпретации, связанные с этими подходами. Если вы читаете эту книгу в момент её выхода — вы можете присоединиться к этому пространству и следить за развитием материалов. Если вы держите эту книгу в руках спустя время — вполне возможно, что часть лекций уже доступна. тг @tehnikipsy

В любом случае, эта третья часть — не про «ещё один уровень сложности».

Она про ясность.

Про уважение к модальностям.

И про честный разговор о том, как и почему разные терапевтические подходы могут усиливать работу с тревогой, оставаясь при этом в одной ценностной логике.

Глава 1. Сострадание как язык, на котором тревога начинает слышать

После ACT часто появляется очень странное чувство, которое люди не всегда сразу умеют назвать. С одной стороны — ясность. Ты уже понимаешь, что тревога не враг, что она не «поломка», а защитный сигнал, что мысли — это не факты и не приговор, что ум умеет сочинять страшные истории так убедительно, будто он снимает кино с эффектом полного присутствия, и что избегание, как ни обидно, работает ровно наоборот: чем больше убегаешь от тревоги, тем чаще она начинает появляться в дверях, как человек, которого игнорируют, и который начинает стучать громче.

А с другой стороны — остаётся внутренний тон. Вот это самое «как» ты с собой обращаешься, пока всё это понимаешь.

И иногда этот тон звучит так, будто внутри тебя сидит очень строгий тренер, у которого есть только два режима: «давай быстрее» и «почему ты опять не справился», и даже когда ты делаешь шаги, даже когда ты пробуешь практики, даже когда ты в целом уже умеешь замечать мысли и не лезть в их драку, всё равно на фоне идёт жёсткая фонограмма: «соберись», «не будь слабым», «ты же уже должен был это проработать», «ну что ты как маленький», «нельзя так реагировать».

И здесь происходит парадокс, который я очень люблю проговаривать прямо и честно: можно освоить навыки ACT, можно научиться видеть «захватывающие истории», можно научиться делать паузу между мыслью и действием, но при этом продолжать жить так, будто внутри всё ещё война — просто война стала более интеллектуальной, более «правильной», более похожей на учебник, но всё равно война.

Почему так? Потому что тревога — это не только про смысл и мышление. Тревога — это