Читать «Жизненный путь митрополита Вениамина (Федченкова). 1880–1961» онлайн

доме, где его приютили, Иван наконец принял окончательное решение. В том же году он возвратился в Петербург и подал прошение о постриге.

Здесь будущего святителя попытались удержать от монашества уже его близкие. Мать яростно не желала ему такого пути. «Мотивы были самые обычные: сын, да еще любимый, точно отрезается от семьи. И мать моя иногда говорила мне: "Я ведь не говорю тебе: ты не люби Бога! Нет! Но ты и земли-то не забывай", — пишет святитель. — Но у меня стремление к монашеству так усилилось в течение последних трех лет, что меня действительно трудно было удержать… А потом и еще стало труднее. И речи матери на меня уже не действовали». Хотя мать и грозилась ужасными последствиями, но на это рассудительный духовник архимандрит Феофан говорил Ивану: «Если вы идете ради Бога, то знайте: Бог никогда не попустит совершиться злу. А если и случится что-нибудь, то Господь и самое зло исправит, и направит даже к добру».

Сам Иван уже твердо принял решение о монашестве и не смущался никакими препятствиями. Даже очередное «ужасное письмо» от сестры не остановило его. «Теперь обрезаны были всякие привязи и покончено со смущением», — пишет он.

Впоследствии владыка вспоминал еще один яркий эпизод: «Я — в студенческой спальне, когда никого не было, клал земные поклоны и читал акафисты… Но странно: душа была холодна. Однако я не обращал на это внимания и положенное вычитывал терпеливо. После двух дней я вдруг совершенно ясно вспоминаю, что в обе эти ночи видел один и тот же сон.

Будто я на родине… Ухожу из дома вниз, к реке… Мост… Перехожу его, поворачиваю направо. Вдали через луг село… Но за ним мне виднеется город большой, с трубами, — на равнине.

Вдруг возле меня появляется какой-то шалаш. И здесь отец. Матери нет. Я захожу туда. И предо мною много чулок. И все черные. Отец и говорит: "Ну что же, переобувайся!"

Дальше его не помню. Кажется, переобулся. Решил идти. Это была последняя капля. Замечательно: после оказалось, что мама была против моего пострига, а отец сказал мне так:

— Ведь это мать не хотела (и заставляла его писать письма мне против монашества моего, якобы и от его имени), а я сам не был против этого, представляя тебе решать свою жизнь».

Осенью 1907 года архимандрит Феофан совершил постриг своего ученика. Вот как вспоминает об этом сам святитель: «Началась всенощная. Было мирно. После великого славословия начался постриг. Все было чинно. Архимандрит Феофан сказал какую-то хорошую речь мне (увы, не помню). Потом мы пошли к нему в квартиру на некоторое скромное угощение — чай, подобно тому как отец, принимая блудного своего сына, устроил пир в дому для него.

Потом я должен был провести одну ночь в храме, готовясь к причащению на другое утро. Спать я мог или сидя, или же на скамьях, кладя под голову толстые богослужебные книги. Дело клонилось к концу».

Казалось бы, так просто, под праздник иконы «Знамение» Божией Матери (27 ноября по старому и 10 декабря по новому стилю) в академической церкви Иван Федченков был пострижен в монашество с именем в честь священномученика Вениамина Персидского. Но сколько тому предшествовало…

3 декабря 1907 года ректором Академии епископом Сергием (Тихомировым) новопостирженный инок Вениамин был рукоположен во иеродиакона. А уже 10 декабря митрополитом Петербургским и Ладожским Антонием (Вадковским) в Троицком соборе Александро-Невской лавры рукоположен в иеромонаха.

Следующим летом 1908 года иеромонах Вениамин поехал к родным, «чтобы успокоить мать». «Для этого, — пишет святитель, — я купил и заказал сшить белую чесучовую рясу и подрясник и белую соломенную шляпу, чтобы легче было матери видеть меня не в черном. Ее не было дома; она ездила в город Кирсанов лечить зубы сестре Лизе. Она (мать) не ожидала моего приезда и не подготовилась к враждебной встрече со мною. Я быстренько подбежал к ней. Поцеловались.

— Ну, простите меня, — сказал я ласково.

— Ну, и ты прости! — ответила она. Так просто разрешилась большая драма. А она все-таки была. Об этом мать рассказала в тот же день вечером, когда мы сидели с ней на скамеечке возле нашей хаты».

Путь от мальчика, который еще недавно бегал по полям за уроками в уездный город к местному протоиерею, до уже взрослого юноши, окончившего столичную духовную Академию и принявшего монашество, а затем и священный сан, был завершен. Теперь иеромонах Вениамин вступал на другую стезю — пастырской и педагогической деятельности.

Глава 5. Пастырская и педагогическая деятельность в Санкт-Петербурге (1908–1911)

По окончании стипендиатского года на кафедре Библейской истории у своего наставника архимандрита Феофана иеромонах Вениамин был назначен личным секретарем архиепископа Финляндского и Выборгского Сергия (Страгородского). Находясь в этой должности с 18 ноября 1909 года по 11 сентября 1910 года, он нес также послушание очередного иеромонаха, совершая регулярные богослужения в храме Святого благоверного князя Феодора и чад его Давида и Константина на Николаевской (ныне лейтенанта Шмидта) набережной в Санкт-Петербурге. Об этом периоде своей жизни митрополит Вениамин вспоминает так: «Это время было для меня монастырской жизнью. Архиепископ Сергий большей частью был вызываем в Святейший Синод или же жил в Выборге. Из этого периода я могу вспомнить очень немного, что выделялось бы из тихой монастырской жизни. <…> Большей частью мне приходилось жить с ним в Санкт-Петербурге. Тут я имел возможность видеть многих архиереев и других духовных лиц, посещавших моего патрона, ближе познакомился с жизнью монастырей, особенно Валаамского на Ладожском озере».

Помимо богослужебной череды, на отце Вениамине лежала обязанность проповедничества. «Благодаря же проповедничеству я, — вспоминает владыка, — в некотором смысле стал казаться "знающим", и ко мне иногда простые души обращались с вопросами». Как мог, молодой батюшка помогал им.

Через год службы отец Вениамин должен был совместить свое пастырское служение с педагогической деятельностью. Из состава «ученого монашества» традиционно восполнялись кадры администраций семинарий и академий. 23 июля 1910 года иеромонах Вениамин был утвержден в качестве кандидата на кафедру пастырского богословия, гомилетики (учение о проповедничестве) и аскетики Санкт-Петербургской духовной академии, ректором которой в это время был уже возведенный в сан епископа Феофан (Быстров). Чуть позже, в сентябре 1910 года, иеромонах Вениамин будет избран на кафедру в качестве исполняющего должность доцента и уже 30 сентября окончательно утвержден указом Святейшего Синода. Однако до этого, в самое малое оставшееся время последнего летнего месяца, ему необходимо было по новому учебному уставу столичной Академии объединить в