Читать «Тайна жизни: Как Розалинд Франклин, Джеймс Уотсон и Фрэнсис Крик открыли структуру ДНК» онлайн
Ховард Маркел
Страница 60 из 83
Франклин была на месте, дверь приоткрыта. Уотсон вошел, застав ее врасплох. Взгляд Розалинд выразил, что незваным гостям следовало бы стучать{986}. С ее стороны это было не просто призывом к элементарной вежливости. Все знали, что Франклин очень сосредоточена, когда работает. Когда возник Уотсон, она сидела в темноте, рассматривая с помощью микроскопа рентгенограмму, помещенную над негатоскопом – врачи пользуются таким устройством, чтобы смотреть рентгеновские снимки. Розалинд была всецело поглощена тем, что измеряла рефлексы в ангстремах. Естественно, внезапное появление Уотсона потревожило ее, и она не склонна была демонстрировать сердечность.
По описанию Уотсона, он рассказал ей о модели Полинга, и Франклин возразила, что спиральная структура ДНК пока еще научно не доказана. Опираясь на мнение Уилкинса, что Франклин была против спиральности, а также на собственные ошибочные представления о ее способностях и характере, Уотсон стал объяснять статью Полинга. Это была та самая статья, которую Франклин запросила у Роберта Кори несколько недель назад и должна была сразу же получить, с учетом того что в мае 1952 г. она щедро поделилась с ним своими рентгенограммами. Взглянув на вторую страницу препринта, она с удивлением увидела, что Полинг и Кори строили свои предположения на снимках, сделанных Астбери в 1938 г. с образцов ДНК, которые содержали смесь А- и В-форм ДНК. Притом Полинг и Кори упоминали, что Уилкинс в 1951 г. получил более качественные рентгенограммы, но не было ни слова о снимках Франклин, то есть ее благородным поступком Кори пренебрег{987}.
Уотсон было затеял словесную игру, желая проверить, заметит ли Розалинд ошибку Полинга, но ей было не до игр. Увы, он не понял, что уже просто бесит ее, и продолжал бомбардировать вопросами и своими идеями, подчеркивая сходство трехцепочечной спирали Полинга и модели, которую Крик и он показали ей пятнадцать месяцев назад.
Уотсон ничего не знал о полученных Франклин результатах изучения В-формы ДНК и о том, что она подумывает о моделировании. Ее записи за ту неделю, в том числе относящиеся ко 2 февраля, когда ее посетил Уотсон, убедительно свидетельствуют, что она пыталась зрительно представить себе искомую структуру. В четких строчках вопросов, альтернатив и возражений на страницах записной книжки в красной обложке ощущается глубокая неудовлетворенность от безуспешных поисков цельной картины. Аарон Клуг прекрасно описал это состояние: «На тот момент Франклин достигла стадии, знакомой многим научным работникам, когда в уме борются вроде бы взаимоисключающие или не согласующиеся друг с другом соображения и непонятно, какие из них могут подсказать, как сложить головоломку»{988}.
Франклин была не в настроении терпеть фонтанирование Уотсона и резко возразила на его болтовню. Но Уотсон продолжил говорить о том, что она уже знала. Ее реакцию он описывает следующим образом: «Рози… едва сдерживая себя и повысив голос, сказала, что я и сам бы понял тупость своих утверждений, если бы перестал вопить и взглянул на ее результаты рентгеновского исследования»{989}. Разумеется, Уотсон до этого не видел рентгенограмму № 51. Он выпалил, что Розалинд «некомпетентна в интерпретации рентгеновских снимков и если бы подучила теорию, то поняла бы, что ее якобы свидетельства против спирали проистекают из малозначительных искажений, необходимых для того, чтобы упаковать правильные спирали в кристаллическую решетку»{990}.
Историю сражения неизбежно пишет победитель – или оставшийся в живых. Тогда в комнате были лишь двое. Из них Франклин вскоре умерла, а Уотсон написал «Двойную спираль», изложив свою историю. Таким образом, за ним осталось последнее слово:
Внезапно Рози встала из-за разделявшего нас стола и направилась ко мне. Опасаясь, что в ярости она может меня ударить, я схватил рукопись Полинга и поспешно отступил к открытой двери. Но там путь мне преградил Морис, который, разыскивая меня, заглянул в комнату. Морис и Рози глядели друг на друга поверх моей съежившейся фигуры, а я, запинаясь, объяснял Морису, что мы с Рози уже поговорили и что я как раз хотел пойти искать его в буфете. Тем временем я постепенно выбрался в коридор, оставив Мориса лицом к лицу с Рози. Морис задержался, и я уже начал опасаться, что он из вежливости пригласит Рози пойти с нами пить чай. Однако Рози вывела его из нерешительности, повернувшись к нам спиной и захлопнув дверь{991}.
Пока они шли по коридору, Уотсон поблагодарил Уилкинса за то, что тот не дал Франклин напасть на него. В свою очередь, по его словам, Уилкинс подтвердил, что это вполне могло произойти, и рассказал, как несколько месяцев назад Розалинд после спора в его кабинете ринулась на него и они чуть ли не подрались. В пересказе Уотсона Уилкинс попытался спастись бегством, но «Рози преградила ему дверь и только в последний момент отодвинулась, но тогда рядом не оказалось никого третьего»{992}.
Дико думать, что Франклин могла бы ударить Уотсона или Уилкинса, которые оба были ростом метр восемьдесят с лишним. В 1970 г. Морис Уилкинс высказался в том духе, что Уотсон преувеличил: «Я боялся ее раздражать… Не думаю, что она напала бы на кого бы то ни было физически, но отвесить пощечину – вполне могу себе представить, хотя это не считается нападением»{993}. А через шесть лет вышел документальный фильм Государственной службы телерадиовещания США (PBS), в котором Уилкинс говорил вот что: «О господи! Кто кого ударил? Не думаю, чтобы кто-то кого-то ударил. Людям иногда кажется такое… разумеется, особо дружеских чувств там не было»{994}. Более убедительна сестра Розалинд Дженифер Глинн, хотя она и не присутствовала при стычке: «Розалинд была лишь немногим выше метра шестидесяти ростом и весила, я думаю, что-то около 56 килограммов. И вообще, она никогда бы никого не ударила»{995}. Что бы ни случилось в действительности, репутация Розалинд Франклин пострадала. Легенда о разъяренной Рози, бросающейся надрать уши Джеймсу, осталась. В 2018 г. Уотсон по-прежнему утверждал, что она собиралась его ударить{996}.
В результате этого эпизода Уотсон понял: «Теперь мне не было нужды догадываться, в каком эмоциональном аду Морис находился последние два года. Он мог воспринимать меня почти как сотоварища, а не отдаленно знакомого, которому невозможно довериться без недопонимания и неприятных последствий»{997}. В 2001 г. в мемуарах, продолжающих «Двойную спираль» и названных «Гены, девушки и Гамов: после двойной спирали» (Genes, Girls and Gamow: After the Double Helix) Уотсон написал: «После того как Морис вот уже два года сдерживал себя из-за враждебности Розалинд, он раскрыл доселе бережно оберегаемый Королевским колледжем секрет: ДНК существует в двух формах – кристаллической (А) и паракристаллической (В)»{998}.
Уилкинс рассказал Уотсону еще об одном весьма существенном обстоятельстве: о том, что с середины лета у Розалинд имелись данные о новой форме ДНК, которая существует при высокой влажности, когда полинуклеотид окружен молекулами воды. Уотсон прямо-таки взмолился: «Как она выглядит?» Морис молча зашел в соседнюю комнату и вынул из ящика стола рентгенограмму этой формы, обозначаемой «В». Снимок был свежий – он еще пах уксусом, который использовался при проявлении пленки{999}.
Этот важный момент Джеймс Уотсон описал так:
Как только я увидел рентгенограмму, у меня открылся рот и бешено забилось сердце. Распределение рефлексов было неизмеримо проще, чем всё, что получали раньше для формы А). Более того, бросавшийся в глаза черный крест рефлексов мог быть результатом лишь спиральной структуры. Пока речь шла об А-форме, доказательства спиральности оставались косвенными и тип спиральной симметрии был неясен. Но для В-формы можно было получить некоторые важнейшие параметры спирали, просто посмотрев на рентгенограмму. Не исключено, что всего за несколько минут можно будет установить число цепей в молекуле{1000}.
Через семнадцать лет после событий того дня Уилкинс освещал их иначе: «Наверное, мне следовало спросить разрешения Розалинд, а я этого не сделал. Ситуация была очень сложной. Некоторые считают, что я был очень не прав, что сделал это без ее разрешения или, по крайней мере, не проконсультировавшись с ней, и, возможно, это так – не знаю. Вы можете считать меня неправым, если вам угодно, если вам это так видится. Я, собственно, себя не защищаю». Кроме того, Уилкинс попытался возложить вину на Уотсона: «Я считал, что имело место заимствование данных. Это некрасивый поступок, и неприятно о нем думать, но да, я бы сказал, так оно и было. Джим не чурался заимствовать данные. Должен сказать, он это делал. Что касается