Читать «От перестройки до Путина. Третья русская смута» онлайн

о нем от своего министра иностранных дел Козырева.

Тот первый разговор по «красной линии» не столько ошарашил, сколько озадачил американского президента. Повесив трубку, он грустно улыбнулся и нараспев сказал Тэлботу про кремлевского визави: «Кандидат для трудной любви, какую едва ли случалось прежде ведать». И все же Клинтон, у которого в детстве был горький опыт общения с отчимом-алкоголиком, повел себя как ответственный государственный муж. С первых дней своего президентства он внушал подчиненным, что «как бы ни относиться к пристрастию Ельцина, надо сохранять баланс в оценке, памятуя, что речь идет о России». Но подчиненные были менее щепетильны. Узнав подробности «задушевной беседы», один из них брякнул: «Ну и страна! То диктаторы, то самодуры, то полупокойники, а теперь алкоголик».

Меморандум Тэлбота

По мнению Клинтона, первое, что в стратегическом плане было необходимо России, – это «большой рабочий проект». «Русские в депрессии, – сказал он. – Ельцин должен стать для них своим Франклином Рузвельтом. Но он не справится без нашей помощи». Строубу Тэлботу было поручено составить меморандум, который в середине марта 1993 года был передан в Белый дом под титулом «Стратегический альянс с российской реформой». Главная сложность предполагавшегося альянса состояла в следующем. Советский Союз виделся руководству США могучим гигантом, чья военная сила представляла смертельную угрозу Америке. На протяжении сорока с лишним лет внешнеполитическая доктрина Вашингтона строилась на сдерживании и отбрасывании «советской экспансии» повсюду в мире. Теперь же источником сложности в двусторонних отношениях была слабость России. И как строить неравноправный альянс, поначалу никто не знал.

Очевидным было одно: тогда высшее руководство США (как до осени 1991 года в отношении СССР) не было заинтересовано в развале России, которой под давлением Вашингтона передали свои ракетно-ядерные потенциалы Украина, Белоруссия и Казахстан. Эта позиция четко отражена в «меморандуме Тэлбота», где подчеркнуто, что Соединенные Штаты «не хотят видеть ядерную Югославию в сердце Евразии». Прочее предстояло определить. И Тэлбот выделил колею, в рамках которой должен был развиваться «стратегический альянс с российской реформой».

С одной стороны, нежелательной и неприемлемой была перспектива диктатуры в России, чреватая возвратом страны к ее прежнему репрессивному опыту в отношении своих граждан и угрозами в адрес соседей. Для США и их союзников это означало бы возобновление холодной войны. «Избежать такой перспективы, – сказано в меморандуме, – можно только одним путем – превращением России в современное государство, интегрированное в мировое политическое и экономическое сообщество». А с другой стороны, «чтобы реализовать эту цель, Соединенным Штатам следует не только предупреждать худшее, но и содействовать в сегодняшней России всему наилучшему, с учетом его перспектив, что исключало бы спонтанные, импульсивные усилия и акции». Такой была задана парадигма российской политики Вашингтона.

Однако ее осуществление требовало понимания природы и сути протекавшего в России процесса, который Тэлбот назвал третьей русской революцией. «Фактически эта третья по счету в ХХ веке русская революция троична по своим целям, – писал Тэлбот. – Русские пытаются, во-первых, трансформировать свою страну, переведя ее от тоталитарного режима в демократию. Во-вторых, перейти от командной экономики к рыночной. И в-третьих, совершить переход от многонациональной империи к национальному государству». И хотя последнее утверждение в отношении страны, населенной 180 большими и малыми этносами, выглядело натяжкой, а Чечня уже объявила о независимости, в целом Тэлбот верно уловил суть исторического процесса и, исходя из этого, сформулировал для США стратегию в отношении России, чему способствовали события в Москве.

Первое поражение Ельцина

В ноябре 1992 года, когда на президентских выборах в США победил Билл Клинтон, Конституционный суд России отменил объявленный Борисом Ельциным в августе 1991 года запрет коммунистической партии. Хотя полного запрета компартии не было и раньше, поскольку на местном уровне граждане могли объединяться в группы по признаку идейной общности, как системная политическая сила Компартия Российской Федерации функционировать не могла. Теперь же, получив полную легитимность, коммунисты стали быстро консолидировать свои ряды. А вместе с тем обострилось давно наметившееся соперничество президента и его команды с оппозиционным парламентом.

Поначалу главным требованием оппозиции была отставка и. о. премьер-министра Егора Гайдара, которого оппозиция атаковала еще с весны, не утверждая в должности главы правительства. Экономическая ситуация в стране была катастрофической, галопировала инфляция, и с каждым месяцем позиции «отца шоковой терапии» становились все более шаткими. И тогда Ельцин, пытаясь отстоять своего любимца, пошел на рискованный шаг. Выступая 10 декабря перед депутатами Верховного Совета РФ, он призвал всех, кто поддерживает его реформы, покинуть вместе с ним зал заседаний, если парламент будет настаивать на отрешении Гайдара от должности. Ельцин по старой памяти думал увлечь за собой толпу. Но… когда президент сошел с парламентской трибуны и твердым шагом направился к выходу, за ним последовало 40–50 человек. Подавляющее число депутатов не сдвинулось с места.

Это было первое крупное политическое поражение Ельцина, вследствие чего был смещен со своего поста Егор Гайдар, а новым премьер-министром России стал старый номенклатурный волк Виктор Черномырдин. Западных лидеров и спецов по русским делам, следивших за московскими баталиями, отставка Гайдара не испугала, ведь на Западе падение кабинетов министров и премьеров – явление ординарное, хотя и сопровождаемое политической трескотней.

Однако через три дня произошло событие, которое вызвало на обоих берегах Атлантики подлинный переполох. 14 декабря 1992 года на конференции министров иностранных дел 52 стран в Стокгольме выступил глава дипломатического ведомства России Андрей Козырев. Его выступление и последующие беседы с высокопоставленными чиновниками американской администрации открыли Белому дому глаза на многое и определили перспективу отношений официального Вашингтона и Москвы.

Мечта карьериста

Вот как характеризует Тэлбот политику Ельцина и Козырева, ставшего в 1990 году министром иностранных дел РСФСР: «Тенденция к дезинтеграции СССР, всё усиливаясь, наводила на мысль о диктатуре, которая – как это представлялось и тем, кто ее опасался, и тем, кто видел в ней панацею от грозящего сверхдержаве распада – сделает попытку остановить процесс. В этих условиях российские либералы, ведомые Ельциным и Козыревым, чтобы предупредить угрозу диктатуры, сами взялись поддерживать союзные республики в их праве на самоопределение и практически стали призывать их к отделению. Естественно, эти самоопределения и отделения должны были бы в итоге вылиться в прецедент для самой Российской Федерации, с отложением которой автоматически завершился бы распад Советского Союза».

Тэлбот считает, что в развале СССР одинаково виновны и Горбачёв с Шеварднадзе, и Ельцин с Козыревым. Причем в этом квартете лишь Горбачёв, по его мнению, не желал развала страны. С весны 1990 года – после истории с крамольной