Читать «Будетлянин науки. Воспоминания, письма, статьи, стихи, проза» онлайн

ряд новейших репродукций с русс. лев. художников и тогда могу скомбинировать книгу о новейшем русс, искусстве и художественной политике и т. д. Все деньги, которые за всё это получишь, если комбинация удастся, предназначаются на Твоё житьё здесь. Я лично до апреля имею достаточно монет. Постарайся, Элечка, это будет такое счастье, если приедеш, имей в виду, если получит там хоть 1000 франков, это уже здесь месяца на три, а то и больше, скромной, но без лишений, жизни. Я очень боюсь брать на себя перед Тобой ответственность, так настойчиво зовя Тебя, в конце концов, не могу ж я быть уверенным, выход ли это, но в прошлом письме я писал о безрыбье, а в Твоём письме, кот. я сегодня получил, именно намёки на безрыбье. Элечка, Ты мне как-то невозможно дорога, знаеш – пояснить трудно, но вот сегодня Твоим голосом целый день слышу: «Пойдём, пойдём, ангел милый». Насчёт старения вздор, ответил бы тебе, но будет слишком походить на цитату из Гамсуновой «Виктории» Сегодня был у меня один француз, кк я здорово разучился бегло болтать по франц. Элечка, Ты спрашиваеш, что делаю. В январе 17 года я, по Пятницкой7 идучи, поклялся: «Встречу другую, красивую, юную, души не растрачу»8, а 10 апреля 20 г. клялся всё в том же и что к го апр. 21 г. напишу Stoj со stoj, как говорят чехи, диссертацию. А 11 авг. опять клялся, кк видиш, «растраты» большие. Шучу, но ей-ей это не в шутку было. Собрал остатки денег и души, стал скуп, как жид, сижу и готовлю к 10-ому апр. «учёную» книгу. Я очень один сейчас, навербовать приятелей мне бы, думается, и сейчас здесь malgre tout ничего не стоило, но кк-то вроде как ни к чему. Последние дни я так уютно устроился, переехал в славную, теплущую комнату (15 %)9, развесил по стенам занятные чешские лубки, отчего она сразу весёлая стала, сижу и работаю. Вот если б Ты была, это б ещё лучше было. «Огонь» Барбюса давно переведён на русс.,10 «Атлантиду»11 пришли. Вообще книги в Россию доходили разве чудом – очень немногие. Если есть что занятное по новому иск., тоже пришли. Но лучше сама. Это всего занятней.

Напиши привет Елене Юльевне. Ужасно неожиданно, что друзья (в том числе Ося, Витя, Алексей12) совсем не пишут мне, а любили очень. Ну да далеко.

Твой Рома.

Пессимистка, пришли карточку, какая «Ты парижская», а себя пражского для развлечения прилагаю.

15. Эльзе Триоле

[Прага,] 30 нояб. [1920 г.]

Дорогая Эльза,

жду Твоего ответа на предыдущие письма с великим нетерпением. Во-первых, вообще не люблю, когда от Тебя нет долго ответа, всегда тревога какая-то и прочие глупости, во-вторых, до зарезу необходимо знать 1) приедеш ли и когда? 2) можно ль продать мою рукопись1? Дело в том, что если не собирается в ближайшем месяце, то, м. б., съезжу на праздники к своим в Берлин2, но хоть в январе, а наконец, свидеться с тобой ужасно хочется. Что же до рукописи, то у меня есть здесь возможность её напечатать, правда – без оплаты, но очень уж надоело, что она так долго рукопись (вроде старой девы). Поэтому, если в Париже нельзя, то здесь выдам. Новостей мало. Никто мне не пишет. Много работаю. Жду твоих писем и Тебя.

Ром.

30 ноября

16. Эльзе Триоле

[Прага,] 12 дек. [1920 г.]

Эля, почему-то не едеш, ждеш чего-то, чего – не знаю, а как бы надо поговорить с Тобой о Твоём, о своём, да что поговорить – Ты очень близкая и нужная. Почему-то вспоминается Лёвочка1. Очень подружились. Вместе всегда возвращались от Бриков. Ночью, пешком, через весь город. Не нравилось ему всё то, что там в это время происходило. А к другим ходить не могу, говорит, после Лили такие скучные. Прости, что вмешиваюсь в Твои домашние дела, но не нравится мне и хорошего не жду. Самое проклятое, что я сейчас бездомный бродяга, и нет в виду этих проклятых денег. Это лишает надлежащей вескости следующую фразу, которую сегодня в здравом уме и полной памяти повторяю: жду Тебя, как четыре без недели года назад. Что тогда предлагал, остаётся в силе во всех подробностях, только старше стал и научился больше всего уважать полную свободу2. Возможно, усмехнётся, скривит губы, подивится «предложению», постановит: – вздор.

Но это сегодня, а я хочу, чтобы ни завтра, ни послезавтра не могла прийти Элечке мысль: некуда идти. Итак, сказано. Теперь к очередным делам.

Свою книжку под новым заглавием «Новейшая русская поэзия. Набросок первый» печатаю уже здесь. Часть экземпляров будет принадлежать мне, и самое, разумеется, остроумное было бы продать их в Париже. Пожалуйста, дорогая, выясни: сколько можно заломить за скромно изданную книжонку в три печатных листа (около 50 страниц) и сколько можно рассчитывать сбыть. Это для меня весьма важно. Выйдет в январе. Если б могла эти же вопросы выяснить без особой затраты времени и энергии Елена Юльевна в Лондоне, буду ей без конца благодарен. Далее, как обстоит дело с Володиными вещами. Если продавать, то, разумеется, право на одно издание с оговоркой числа экземпляров3. Москвичи мне постыдно не пишут, злюсь сильно. Вообще же мирно работаю, голова ясная, вчера за писанием изумлённо обнаружил, что уже семь утра, а я думал – ещё вечер. Элечка, если б ты могла хоть на денёк, хоть Новый год встретить (ты бой помниш?) или хоть к Татьяниному дню бы приехала. Я Тебе собирался в ответ на Твоё письмо (о дяде и т. д.) ужасно много писать, но долго серьёзно говорить в письме не умею, это тягуче, кк мелодрама, иное дело на словах, когда нюансируется юмором, а куда ж юмор в буквы, это вроде комической маски, застывает.

А в монастырь не иди, уже лучше ко мне. Твоя программа-максимум была бы выполнена, т. е. ты пишеш об угле, куда б никто не лез, и чтоб не подозревали, и, наконец, книги, краски – вот с роялью <sic> сложней. О, если б Ты знала, как сердит, когда эти глупые деньги смеют играть в жизни навязчивую и подлую роль. Целую Твою руку.

Роман.

12 дек.

В Берлин не еду, а к Осе верно поеду довольно скоро4.

17. Эльзе Триоле

[Прага,] 19 дек. [1920 г.]

19. XII

Эльза,

вчера получил Твоё письмо, и руки опустились. Итак – до моего отъезда, видимо, скорого,