Читать «Bleach: Император душ. Том 1» онлайн

трудом угадывались очертания длинного помещения, под завязку забитого огромным количеством мелких деталей. Однотонное сияние паршиво передавало нюансы, так что, потоптавшись пару минут перед этой светящейся проекцией, я решил просто идти дальше, так толком и не разобрав, что именно мне демонстрируют.

Я сделал шаг в сторону, не желая насквозь протаптывать дорогу сквозь чужую застывшую память, но картина послушно сместилась вслед за мной. Повернул налево — холст сдвинулся следом, словно приклеенный. Развернулся кругом — и он снова оказался прямо перед носом.

Что ж, жирнее намёка и придумать было сложно. Местный режиссёр недвусмысленно требовал, чтобы я прошёл этот застывший миг насквозь.

— Ох-хо-хо, надеюсь, я не слишком сильно об этом пожалею, — пробормотал я и сделал шаг вперёд, переступая невидимую границу.

На этот раз переход вышел куда более плавным. Шёпот, который я уже перестал замечать, лавиной прибавил в громкости и обрёл отчётливость. Застывший кадр вокруг меня мгновенно налился сочными красками и пришёл в движение.

Я обнаружил себя сидящим во главе огромного стола, ломящегося от еды под самую завязку. Прежние шепотки наконец превратились в плотный гул голосов пирующих людей. Я попытался осмотреться, но потерпел сокрушительное поражение: тело наотрез отказывалось подчиняться. Я не мог не то что повернуть шею, но даже сдвинуть взгляд в сторону. Я прекрасно осязал эту плоть от пяток до макушки, но не имел власти даже над тем, чтобы просто волевым усилием моргнуть. Жуткое ощущение.

Накативший приступ клаустрофобии едва не захлестнул меня с головой. Настолько скованным и беспомощным я, пожалуй, не чувствовал себя ещё никогда в жизни. Потребовалось несколько минут ожесточённой внутренней борьбы, прежде чем здравый смысл всё-таки возобладал, а паника неохотно отступила.

Само же тело как ни в чём не бывало продолжало свою жизнедеятельность, абсолютно игнорируя мои ментальные метания. Оно благодушно поднимало кубок вина в ответ на чьи-то здравицы из зала и за обе щёки уплетало яства, щедро наваленные на стол.

Стоило мне попытаться сосредоточиться на окружающем пространстве, как взгляд чужого тела начинал хаотично смещаться то туда, то сюда, и от этой визуальной чехарды меня нещадно мутило. Так что, сделав над собой колоссальное усилие, я просто ухнул в глубокую медитацию. В этот момент от всего моего «я» осталась лишь изолированная точка фокуса. Я полностью отпустил остатки контроля и просто растворился в текущем мгновении.

И стратегия сработала: очистившееся внимание наконец-то начало собирать воедино цельную картину происходящего. Я находился в величественном античном зале, заполненном высокими колоннами, барельефами и прекрасными статуями. Двигать головой я всё ещё не мог, но, судя по тактильным ощущениям и тем редким ракурсам, когда взгляд хозяина тела опускался вниз, я с удивлением узнал собственное облачение. Я был одет в ту самую тогу, в которой когда-то впервые очутился в Руконгае. А макушку ощутимо холодил металл — судя по всему, тот самый переплавленный мною золотой венок.

Чем дольше я здесь находился, тем меньше понимал, какого чёрта я тут делаю. Что такого монументального или судьбоносного происходит на этом празднике жизни, раз меня принудительно усадили в первый ряд? Где-то на самой далёкой периферии восприятия эти вопросы робко вспыхивали и тут же гасли, чтобы ненароком не выбить меня из медитативного транса.

Примерно к исходу второго часа, я окончательно адаптировался к своему беспомощному положению. Теперь я уже мог без опаски прокручивать в уме разные теории. Хотелось бы сказать «катать мысли в голове», но это было бы ошибкой — головы в привычном понимании у меня сейчас не водилось, только чистый разум. Размышления текли плавно и осторожно, едва касаясь сознания, словно боясь нарушить тот хрупкий ментальный баланс, который с таким трудом выстроился со временем.

Сосед, сидевший по правую руку, вдруг молодцевато поднялся. Одет он был чуть менее роскошно, чем туловище, в котором я временно квартировал. Сделав несколько зычных выкриков в зал, он заставил пирующую толпу постепенно притихнуть. Затем этот вельможа поднял свой кубок и хорошо поставленным, прямо-таки театральным голосом начал что-то торжественно декларировать, пафосно глядя прямо на меня. Его речь периодически тонула во взрывах одобрительного гула, катившегося по залу.

На лицо моего «носителя» наползла до невозможности самодовольная улыбка. Я её, конечно, не видел, но прекрасно почувствовал, как у тела расправились плечи, колесом выпятилась грудь, и оно, горделиво задрав подбородок, принялось снисходительно оглядывать толпу, внимавшую речам этого очевидного подхалима.

Не будь вокруг столь явных античных декораций, я бы всерьёз подумал, что застрял на каком-нибудь бесконечном кавказском застолье, потому что этот оратор решительно не собирался затыкаться. Его славословия меня порядком утомили. Понимай я местный язык, было бы ещё куда ни шло — хоть какой-то контент. А так я откровенно заскучал и начал витать в облаках уже минуте на пятой.

Наконец этот красноречивый субчик закруглился, и толпа в унисон с ним проорала какой-то финальный лозунг. Подскочивший слуга — а если судить по массивному ошейнику, то раб — подобострастно подлил в мой кубок свежего вина. Я же, не вставая с места, милостиво принимал дифирамбы от поднявшейся на ноги толпы. Мой «носитель» сделал вежливый глоток и уже собирался вернуть кубок на стол, но неугомонный сосед справа принялся что-то ритмично скандировать. В итоге тело — а я внутри него мысленно закатил глаза — послушно принялось глушить алкоголь, судя по всему, до самого дна.

Когда оно наконец оторвалось от чаши и принялось размашисто вытирать рукавом тоги пролившееся по подбородку вино, зал разразился очередными оглушительными приветствиями. Постепенно восторги поутихли, и пирующие снова поползли по своим местам.

Вся эта затянувшаяся мизансцена начинала меня откровенно утомлять. За свои прошлые жизни я сотни раз бывал на подобных сборищах. И во главе стола судьба закидывала меня не раз, и фальшивой, приторной лести я наслушался на три реинкарнации вперёд. Поэтому я решительно не понимал, зачем меня сюда притащили. Чего именно пытается добиться мой будущий занпакто, крутя перед моим мысленным взором эти исторические хроники?

Да и вообще, непонятно, чьи это хроники. Хотя… если судить по тому одеянию, в которое обряжено тело, кое-какие догадки у меня всё же имеются.

Из мыслей меня резко вырвала острая, режущая боль в животе. Тело, тщетно пытаясь не подавать вида, прижало ладонь к прессу и глухо, сквозь плотно сжатые зубы, застонало.

Ну надо же, а вот и долгожданный экшен подъехал. Мне даже задумываться не требовалось, чтобы понять, что происходит, — в подобные переплёты в прошлых жизнях я попадал не раз и не два. Отравление и дворцовые интриги во всей их классической,