Читать «Рассказы монгольских писателей. Том второй» онлайн

упустил случая причинить учительнице неприятности. «И почему он ее так ненавидит? Сам ведь десяти букв не напишет как следует. Зависть его гложет…» Мы хоть и малы еще были, многое понимали, сердцем угадывали.

Наша учительница Жаргал все умела и все знала. Так казалось нам в ту пору. Умела петь, играть на мандолине, танцевать современные танцы, бегать, прыгать, была ловка. Она и физкультуру у нас вела. Не только дети, взрослые тоже полюбили нашу Жаргал. «Приехала из дальних краев, с алтайских гор. Всем девушка взяла. И хороша и умна. А уж дети как ее любят. Но недаром говорится: в чужом краю несладко». Жаргал сочувствовали, приносили ей молоко, молочные, продукты.

Пришла наконец весна. Все вокруг зазеленело. Над равниной повисло голубое марево. Подошли к концу и занятия. Мы уже знали простые дроби, делили и умножали их. Теперь все разговоры шли о предстоящих экзаменах и о дальнейшей учебе в аймачной средней школе. Ребята из параллельного класса одолевали нас просьбами объяснить им дроби, и мы удивлялись их ненасытному желанию учиться. Будущее представлялось нам заманчивым. Казалось, мы готовы преодолеть любые трудности, как Данко и Павка Корчагин. Мы постоянно говорили об их мужестве, закалке, великой цели, к которой они стремились. В тот год мы многое познали, наши представления вышли далеко за границы родного края. И все мы мечтали, чтобы наша учительница поехала с нами и продолжала учить нас в средней школе. Никому и в голову не приходило, что она уедет еще до окончания занятий, улетит от нас, как перелетная птица.

В то утро она вошла в класс, как всегда оживленная, с улыбкой на лице, но в ее чуть нахмуренных бровях и необычно тихом голосе мы уловили печаль.

— Дети, теперь у вас будет другой учитель, — медленно произнесла она. Лица у нас вытянулись. В классе словно повеяло холодом, воцарилась глубокая тишина. — Дорогие мои ребята, желаю всем вам успешно сдать экзамены и перейти в среднюю школу. Не бросайте учебу. Вас ждет замечательное будущее. А я сегодня уезжаю, — голос ее дрогнул.

Потрясенные, мы ни о чем ее не спрашивали. Девочки заплакали. Учительница сама с трудом сдерживала слезы. Вдруг скрипнула дверь, и вошел директор в веселом, благодушном настроении.

— Что тут происходит? Блеете, словно ягнята. Учительница идет на повышение, а вы ревете. — Он вдруг расхохотался совсем некстати и добавил: — Нечего слезы лить, всем сидеть на местах, во двор не бегать!

Уроков не было. Мы столпились у окна, а кое-кто осмелился выйти во двор. У всех были грустные лица.

Вскоре подъехала машина. И мы, нарушив запрет директора, высыпали во двор. Жаргал-багша попрощалась с каждым из нас за руку и все повторяла: «Не бросайте учебу. Пишите мне». Слезы хлынули у нее из глаз, и она села в машину.

На душе у меня было скверно. Я готов был заплакать навзрыд, как девчонки. Нам незнаком был обычай махать рукой, и мы молча стояли, глядя на удалявшуюся машину. Сорвались с места и бросились бежать за ней следом. Машина уже почти исчезла из виду, а мы все бежали, задыхаясь. Потом остановились в изнеможении и нехотя поплелись обратно. Мы так и не узнали причину внезапного отъезда учительницы, но догадывались, что дело тут не в повышении.

Новый учитель едва не загасил огонь, который зажгла в наших сердцах Жаргал. Словно ветер, задул он разгоревшееся было пламя, но оставались жаркие уголья, которые никто не в силах погасить. У каждого человека есть свой первый настоящий учитель, и память о нем он хранит в душе всю жизнь. Мы не забывали нашу Жаргал-багшу, которая зажгла в нас негасимый свет знаний.

«Директор, этот шепелявый Донойон Намсарай, неучи тупица, только и знает, что командовать. Он завидует детям аратов, потому что они способны подняться к знаниям». Так сказал, узнав об отъезде учительницы, дзан Сундуй.

Жаргал-багша нам написала, как только приехала в аймак. Но встретиться нам не удалось. Она уехала в город до нашего приезда в аймачную школу.

В тот год многие из нас не попали в среднюю школу. А зимой дошла до нас весть, к великой моей радости, что наш директор смещен с должности и работает завхозом. Где наша учительница — мы не знали. Но не забывали о ней. Ведь она разбудила наши души, наш разум, раскрыла перед нами всю необъятность мира. Она научила нас не только слушать, но и размышлять над услышанным. И не появись она в нашей жизни, кто знает, какими мы выросли бы. Возможно, каждый трудился бы в меру своих способностей, ни к чему не стремясь.

Уже став взрослыми, мы при встрече не забывали справиться о нашей учительнице. Но никто о ней ничего не слышал. Прошло много лет. Но годы, текущие словно горный ручей, не затмили в памяти тот полный света год моего детства. Я стал зоотехником, работал в самых отдаленных краях. Изредка приезжал в город, навещал друзей, и мы за столом вспоминали наше детство, нашу учительницу. И вот однажды я только приехал из бригады, как вдруг ко мне в кабинет ворвался Гунга (он стал учителем), сунул мне в руки газету и крикнул:

— Прочти эту заметку. Видишь… «М. Жаргал защитила диссертацию на соискание степени доктора медицинских наук». Ты не помнишь… ее фамилии? Это может быть только она. — И, не дожидаясь моего ответа, Гунга на радостях бросился меня обнимать.

Никто из нас не знал ее фамилии. Но мы были уверены, что это о ней, о нашей Жаргал-багше написано в газете. Такие люди, как она, всегда достигают вершины знаний.

— Да, это она. Давай сейчас же напишем ей письмо.

Перевод Ц. Эрдэнэбилига.

ОСЕННЯЯ НОЧЬ

Как и следовало ожидать, она проснулась среди ночи. В окно лился призрачный лунный свет, на небе мерцали яркие звезды. Было тихо до звона в ушах, и только будильник на столике перед зеркалом бодро тикал, отсчитывая секунды. Ариуна зажгла свет и бросила взгляд на циферблат: третий час.

«Если не приедет и в этот раз — значит завлекла его та женщина, и не судьба ему уйти от нее. Что еще могло задержать его в отпуске на целых двадцать суток? Вот и во сне он все звал ее: Дэнсма, Дэнсма… Недаром от него до сих пор ни слуху ни духу, точно в воду канул!» — бередила ей душу назойливая мысль.

Горько вздохнув, она выпростала из-под одеяла руки и отвернулась к стене. Издалека долетел гудок тепловоза. Ариуна, обрадовавшись словно