Читать «После развода — в ведьмы. Бывший муж и прочая нечисть» онлайн

три содержит те же маркеры ниже порога количественного вывода. Общий источник возможен. Прямой перенос не установлен».

Нина вскрыла таблицу кодов. Слабым третьим образцом оказалась краска согласия. Результат совпадал с тем, что я увидела, но формулировка была осторожнее моей первой мысли.

— Почему не “единый состав”? — спросила я.

— Потому что одинаковые три маркера могли попасть через одно оборудование в разные партии, — объяснила Нина. — Чтобы утверждать единый состав, нужны ещё два устойчивых компонента. Морок в солевом стекле частично разрушился, а краски на копии мало.

— Значит, мы доказали только контактную группу.

— Да. Для постановления о проверке этого достаточно в сочетании с документами. Для обвинения конкретного человека — нет.

Мне хотелось более сильного ответа. Однако более сильный ответ, которого метод не давал, стал бы подарком Денису. Он мог бы опровергнуть преувеличение и вместе с ним представить недостоверной всю работу.

Температура пальцев была двадцать девять и один. Тремора не было. Зоя подняла карточку остановки.

— Завершай.

Я остановила проявитель и села. Нина опечатала чашки, фотографии и остатки. Только тогда я поняла, что не чувствую запаха спиртового маркера.

Я поднесла к носу контрольную полоску мяты. Ничего. Полынь, можжевельник и кофе из термоса тоже не пахли.

— Обоняние отсутствует полностью, — сообщила я.

— Вкус? — спросила Зоя.

Сахар оставался сладким.

— Сохранён.

— До полутора суток без магии, без работы с летучим сырьём и без попыток проверить восстановление нашатырём.

Нина закончила акт. Результат назывался «предварительным подтверждением связанного магического загрязнения». Для суда требовались лабораторная спектрометрия и оригинал согласия.

Когда Зоя и Нина ушли относить образцы в машину, Арсений остался у открытой двери. Он держал папку старого дела.

Я попросила оставить дверь открытой и включить запись на служебной камере. После вчерашнего поцелуя объяснение не могло происходить в пространстве, где личный разговор незаметно заменит официальный.

— Сначала документы, — сказала я.

Арсений положил на стол копию акта, схему закрытой линии, карточку вызова бабушки и свою служебную записку. На последней стояла дата через два дня после смерти Аграфены. Руководитель поставил резолюцию: «Проверить при появлении нового собственника или повторного сигнала».

Новым собственником восемь месяцев была я. Уведомление о наследстве поступило в реестр, но до инспекции не дошло — источник считался законсервированным. Повторный сигнал появился только в день моего приезда.

— Формально резолюция не нарушена, — сказала я. — А фактически документ пролежал восемь месяцев.

— Да.

— Вы проверяли, почему уведомление о наследстве не связалось с карточкой источника?

— Нет. Это ещё одна часть внутренней проверки.

— Вы просили полное объяснение, — сказал он. — Разговор записывается как дополнение к проверке.

— Говорите.

— Пять лет назад Аграфена Ильинична обнаружила колебания источника. Лада Андреевна, ваш наследный отклик уже фиксировался дистанционно, но вы не были зарегистрированы и не приезжали. Она опасалась, что после её смерти доступ получит лицо по доверенности.

— Денис.

— В её заявлении указано: «муж внучки интересуется водой и предлагает управление домом». Она не обвиняла его в нарушении. Попросила отсечь источник до вашего личного прибытия.

— Почему вспомогательную линию не обследовали?

— Доступ был заложен старой кладкой. Для вскрытия требовалось разрушить часть резервуара. Аграфена отказалась до получения сметы и взяла риск на себя. Комиссия разрешила консервацию при контрольном наблюдении.

— Вы подписали акт.

— Да. Через четыре года она сообщила о расходе и вызвала меня. К заявлению приложила страницу журнала с пробой. До выезда её госпитализировали. Когда я поднял дело после её смерти, приложение отсутствовало.

— Вы сообщили о пропаже?

— Служебной запиской. Руководитель решил, что документ мог не загрузиться. Я должен был потребовать внутреннее расследование. Не потребовал.

— Почему?

— Не было физического образца и повторного обращения собственницы. Я выбрал формально достаточное действие.

— Как ваш отец.

Он не отвёл взгляд.

— Да. В меньшем масштабе и с тем же способом убедить себя, что проверю позже.

Это признание не исправляло пяти лет. Но в нём не было попытки сделать из ошибки благородную защиту.

— Почему не рассказали в первый день?

— Увидел фамилию Дениса в оплате, свежий след и отсутствие страницы. Решил сначала проверить архив и не раскрывать вам неподтверждённое подозрение. Потом появился морок, а я продолжил дело как инспектор. После поцелуя должен был немедленно заявить о личном конфликте интересов. Не сделал этого до находки акта.

— Потому что?

— Хотел закончить осмотр сам. И не хотел прекращать разговор с вами.

Арсений произнёс это без оправдания. Личная причина была понятна. Именно поэтому опасна.

— Я принимаю объяснение как факт, — сказала я. — Не как восстановленное доверие.

— Понимаю.

— Независимый инспектор должен получить всё дело. Включая вашу служебную записку и сегодняшний разговор.

— Получит.