Читать «Советский Союз. История власти. 1945–1991» онлайн
Рудольф Германович Пихоя
Страница 124 из 296
Его дополнил Я. Прохазка. Он заявил, что кандидатура генерала И. Павела как министра внутренних дел неудачная, так как «он связан с минувшими неблаговидными делами». Комментируя самоубийство генерала Янко, одного из ответственных за политические процессы начала 50-х гг., писатель заявил, что тот «поступил как честный человек», и тут же неудачно пошутил: «Но я не рекомендую, чтобы перестрелялся весь Генеральный штаб»70.
Майские маневры
4 мая в Москву прибыли Дубчек, Черник, Смрковский и Биляк. С советской стороны во встрече участвовали Брежнев, Косыгин, Подгорный, Катушев и Русаков. На этой встрече будущие политические противники говорили Брежневу, что «внутриполитическое развитие Чехословакии выходит за пределы наших чисто внутренних дел и затрагивает братские страны, например СССР»71 Беседа продолжалась долго — более девяти часов. Вместе с тем эта встреча вызвала в Москве нескрываемое раздражение.
Информируя Политбюро, Брежнев на заседании 6 мая говорил: «Когда вспоминаешь все этапы наших отношений после первой беседы с т. Дубчеком, в частности моей беседы в Праге, и последующие беседы, то создается такое впечатление, что он намеренно говорит одно, а делает абсолютно другое, хотя и говорит он вихляя, неконкретно». Брежнев приводил в качестве примера заверения Дубчека сохранить кадры. Однако, по мнению Генерального секретаря ЦК КПСС, Первый секретарь ЦК КПЧ сменил все кадры снизу доверху. Дубчек «обезглавил партию». Брежнев исключительно резко высказался и в адрес «Программы действий». Период колебаний в оценке этого документа быстро завершился: «Мне кажется, мы едины в том, что это плохая программа, открывающая возможности для реставрации капитализма в Чехословакии, правда завуалированная разной фразеологией... Это выражение мелкобуржуазной стихии».
По словам Брежнева, Смрковский на этой встрече говорил немного. Основным в его выступлении было осуждение прежних репрессий. При тех спорах, которые возникли между чешской и советской сторонами, Смрковский произвел на Брежнева, видевшего его впервые, впечатление сильного, основательного человека. Однако никакой заботы и тревоги, по словам Брежнева, никаких позитивных предложений в выступлении Смрковского он не разглядел. Генсек ЦК КПСС дал невысокую оценку выступлению Черника, по его мнению — путаному, содержащему неподкрепленные обещания.
Выше всего Брежнев оценил позицию Биляка, у которого «чувствовалась действительно тревога за состояние дел, за развитие событий. Он, например, говорил, что события развиваются в гаком направлении, что это угрожает Коммунистической партии Чехословакии и социалистическим завоеваниям, что подняли голову все некоммунистические партии...».
Любопытен вывод Брежнева: «Сегодня на Военном совете мы рассмотрели вопросы, у нас обсуждались уже конкретные планы о наших практических мерах в связи со сложившейся обстановкой. Первым нашим шагом было: мы сообщили им предложение послать 20-25 наших маршалов и генералов во главе с маршалами Коневым и Москаленко на празднование Дня Победы... Мы также обсудили целый ряд других мер, о которых я скажу несколько позже».
Косыгин добавил к выступлению Брежнева новые жесткие детали. Он считал, что руководители КПЧ, готовя реабилитацию (это слово в протоколе заседания Политбюро поставлено в кавычки), «думают обыграть это, считая, что руки у Готвальда и Запотоцкого в крови и что они действовали вместе с Советским Союзом. На этом фоне они и думают организовать новую партию, собственно буржуазную партию, и буржуазные порядки».
По мнению Косыгина, просьбы чехословацкой стороны о займе 500 млн. руб. золотом носят но сути провокационный характер: «Они знают, что мы откажем в этом, что мы на таких условиях, как они предлагают, не дадим этого займа.— и они на этом тоже хотят сыграть».
Другой участник переговоров с советской стороны — Подгорный — сообщил о своих разговорах со Смрковским. Подгорный, в частности, спросил его: «Как же вы можете терпеть, ведь вы же знали, что возникают партии, эти "клубы"?» Смрковский ответил: «О "клубах" узнал неделю назад, а об оживлении партий узнал месяц назад». Подгорный также сказал о заверениях Смрковского в том, что будет наведен порядок, что Президиум возьмет в руки прессу. Вместе с тем Смрковский постоянно подчеркивал, что в Чехословакии имеется большая специфика, там существует много особенностей.
После этого обсуждения Брежнев внес свои предложения о необходимости провести на территории Чехословакии военные учения как способ оказать давление на чехословацкое руководство. Он отдавал себе отчет в том, что введение войск в ходе маневров вызовет протесты в буржуазной и чехословацкой прессе. «Ну что ж, не впервой,— говорил Брежнев.— Зато мы сохраним социалистическую Чехословакию, зато каждый подумает после этого, что шутить с нами нельзя».
Брежнев, указывая на так называемые здоровые силы, распределил их следующим образом: «Первый — Индра, второй — Кольдер, третий — Биляк, четвертый — Садовский, пятый — Черник».
Предложение Брежнева на Политбюро нашло полную поддержку. Министр иностранных дел А. А. Громыко, комментируя решение о сборе руководителей компартий в Москве, заявил, что «разгулялась контрреволюция, что в лучшем случае это вторая Румыния. А это уже полный развал Варшавского пакта». В ходе дальнейшего обсуждения уточнялись детали. Было решено командировать Шелеста на связь с Биляком; Мазуров призывал действовать без оглядки; Полянский предупреждал, что в случае отстранения Дубчека на Пленуме ЦК КПЧ положение только ухудшится. Он считал, что необходимо также вводить войска других стран Варшавского Договора. Шелепин соглашался, что необходимо вводить войска Варшавского Договора; в связи с этим необходимо вызвать в Москву первых секретарей и глав правительств соцстран; учения, по его мнению, необходимо начинать как можно быстрее72
8 мая в Москве прошла встреча руководящих работников БКП, ВСРП, КПСС, ПОРП, СЕПГ. 13 мая в ЦК была подана записка министра обороны маршала А. А. Гречко и командующего Объединенными вооруженными силами Варшавского Договора И. И. Ркуб некого о подготовке к пребыванию военной делегации в ЧССР. Мероприятия, намеченные на заседании Политбю\ ачинали реа- лизовываться.
16 мая на Политбюро вновь возник вопрос о Чехословакии — на этот раз в связи с предстоявшим визитом в Прагу А. Н. Косыгина. В центре внимания оказался на первый взгляд протокольный вопрос — должен