Читать «Валериан Куйбышев. «Буду отстаивать свою программу»» онлайн

бреднями нужно покончить. Бывших меньшевиков, занимающих при Дзержинском важные посты, нужно обуздать, скрутить, принизить. Куйбышев неукоснительно проводил эту линию. Соколовский[448], Гинзбург[449], Кафенгауз[450], когда это было нужно, немедленно получали прием у Дзержинского. Аудиенции у Куйбышева им приходилось ждать целые недели. Когда Штерн[451] попросил Куйбышева принять его по “важному и срочному вопросу”, тот отказал в этом и велел секретарю передать Штерну, что “вопрос о важности и срочности решает председатель ВСНХ, а не сотрудники финансового отдела”. <…> О пятилетке Гинзбурга, начавшей формироваться, складываться еще при Дзержинском, Куйбышев отзывался с полнейшим, демонстративно высказываемым презрением. Призвав в 1928 г. Штерна и давая ему “директивы” в области финансовой политики, Куйбышев сказал: “Нам необходима настоящая индустриализация, как того и хочет XV съезд партии, а не карикатура на нее с плюгавенькими темпами, выдуманная в 1926 г. (Выражение “плюгавенькие темпы” принадлежит Сталину. – Н. В.). Позорную ублюдочную пятилетку, появившуюся под вывеской ВСНХ, нужно скорее забыть. В ней нет даже тени революционного духа. В ней потухающая кривая с заложенным в нее контрреволюционным убеждением, что мы лопнем, наши силы иссякнут и при всем нашем желании все равно далеко уйти не можем”»[452].

Где взять накопления для обеспечения высоких темпов роста, объяснил Сталин в 1928 году на июльском пленуме ЦК ВКП(б). Речь эта тогда не публиковалась, поскольку в ней Сталин фактически перешел на позиции некогда подвергнутого им критике Е.А. Преображенского. Сталин оправдывал перераспределение средств через завышенные цены на товары промышленности и заниженные – на продукцию сельского хозяйства, заявив: «Это есть нечто вроде “дани”, нечто вроде сверхналога, который мы вынуждены брать временно для того, чтобы сохранить и развить дальше нынешний темп развития индустрии»[453]. В этой же речи он обосновал тезис о том, что «по мере нашего продвижения вперед, сопротивление капиталистических элементов будет возрастать, классовая борьба будет обостряться»[454].

Куйбышев воспринял установки Сталина по части безусловного обеспечения высоких темпов. Выступая перед активом ленинградской парторганизации, он сформулировал эту мысль так: «Вопрос о темпах является важнейшим вопросом нашей партийной политики. Это принципиальный вопрос, по которому наша партия большевиков не должна делать ни малейших уступок»[455]. В этой же речи он не только поддержал, но и заострил (до абсурда, похоже, им не осознанного) тезис об обострении классовой борьбы: «Чем успешнее будет идти дело социалистического строительства, тем в большей степени будет нарастать сопротивление и противодействие со стороны враждебных нам сил как внутри, так и извне. Отмирание классов – конечный результат всего нашего развития – должно и будет, конечно, протекать в обстановке обостряющейся борьбы классов»[456].

Еще одна проблема, связанная с обеспечением высоких темпов экономического роста, заключалась в динамике этих темпов внутри пятилетнего периода. Весь 1928 год и далее, вплоть до завершения первой пятилетки, вопрос о так называемой затухающей кривой темпов развития народного хозяйства оставался в центре внимания как хозяйственников, так и политиков. Борьба против затухающей кривой превратилась в навязчивую идею. Первоначальные проектировки как Госплана, так и ВСНХ предполагали постепенное снижение темпов экономического роста. Первоначальный высокий темп во многом определялся эффектом низкой исходной базы. Но с каждым годом один и тот же прирост капитальных вложений в абсолютном выражении будет давать все меньший процент прироста в относительном выражении, потому что исходная база, от которой будет рассчитываться этот процент, будет увеличиваться. Попытка добиться возрастающих темпов роста путем наращивания прироста капитальных вложений в абсолютном выражении ни к чему хорошему не приведет: дополнительный капитальные вложения будут во все возрастающей степени связываться в незавершенном строительстве и длительный ряд лет не давать никакой отдачи, оттягивая на себя в то же время людские, материальные и финансовые ресурсы. Тем самым будет скорее достигнуто снижение темпа развития, нежели его увеличение.

На эти проблемы пытался обратить внимание виднейший теоретик партии Н.И. Бухарин. В опубликованной 30 сентября в «Правде» большой статье он терпеливо разъяснял: «Если нет кирпича и не может быть в данном сезоне его произведено (по техническим условиям) больше определенной величины, то нельзя сочинять программы строительства, превышающие этот предел, и вызвать этим спрос, который не может быть покрыт…»[457]. «Из “будущих кирпичей” нельзя строить “настоящие” фабрики…», – настаивал он, подчеркивая, что из года в год возрастает дефицит стройматериалов по отношению у намечаемым объемам капитального строительства. В этой же статье Бухарин указывал на опасность отставания зернового производства и на нехватку различных видов сельскохозяйственного сырья, что сдерживало развитие промышленности. Бухарина крайне беспокоил тот факт, что «чиновники “чего изволите?” готовы выработать какой угодно, хотя бы сверхиндустриалистский, план…»[458].

Реакция большинства Политбюро была незамедлительной: 8 октября Политбюро приняло решение, признававшее ошибкой редакции «Правды» (которую возглавлял Бухарин) публикацию полемической статьи без ведома ЦК[459]. Ранее общепринятым был порядок, когда члены Политбюро могли публиковать свои статьи без необходимости предварительного одобрения, и это правило соблюдалось какое-то время даже по отношению к Троцкому, пока тот был членом Политбюро. Однако Политбюро не решилось начать открытую полемику, и Николай Иванович даже опубликовал свою спорную статью отдельной брошюрой[460].

Все же ответ Бухарину был дан, хотя его имя не было названо. 15 ноября 1928 года в органе ВСНХ, «Торгово-промышленной газете», председатель ВСНХ Куйбышев написал: «Но из факта дефицита строительных материалов может быть сделан только один вывод: надо подтянуть производство строительных материалов к потребностям строительства, а не идти на свертывание плана строительства из-за нехватки материалов»[461]. Ответ формально совершенно правильный, и он был бы правильным и по существу, если бы он был реализован на практике. Но ведь Бухарин специально подчеркивал, что фактически планируется нарастание дефицита стройматериалов, а не его преодоление. И это означало, что начатые стройки неизбежно не будут окончены в срок, потому что кирпича, леса, стекла, металлоконструкций и т. д. им физически не хватит.

Однако аргументы Бухарина пропали втуне. Не помогли и ссылки на решения XV съезда ВКП(б), и критика сверхиндустриализма троцкистской оппозиции. Большинство Политбюро правильно оценило эту критику как завуалированный упрек в свою сторону и не собиралось отступать от курса на форсирование индустриализации любой ценой. В вопросах о темпах развития позиция «правых» имело одно слабое место. Кроме требований «осади назад!» и предложений «по одежке протягивать ножки», они не могли предложить ничего конструктивного для решения задачи форсированной индустриализации. Да, их предложения позволяли вести процесс социалистического строительства с гораздо меньшими издержками, но и требовали гораздо большего времени. А его не было. Впереди маячила мировая война.

К сожалению, отвергнув позицию