Читать «Моя московская миссия. Воспоминания руководителя национальной делегации в СССР о мирных переговорах двух стран после Зимней войны 1939–1941» онлайн

как сам он рождается из взвинченной ярости против почти неуловимого внутреннего врага, так же как и из потребности в получении легких средств управления и, конечно же, из растущего осознания численного превосходства его противников… В дальнейшем существование террора становится само собой разумеющимся, поскольку в случае его ослабления сразу же последует воздаяние за все уже совершенное. Для такого искаженного взгляда на вещи полное уничтожение противника кажется единственным спасением, и не должно быть пощады ни детям, ни наследникам, colla biscia muore il veleno[9]. Когда всех охватывает настоящая жажда охоты за призраками, уничтожению подвергается определенная категория людей в соответствии с установленным принципом их отбора. В то же время величайшие массовые бойни, анонимные и осуществляемые наугад, дают только ограниченный эффект, поскольку проводятся от случая к случаю, а названные выше казни повторяются и могут быть бесконечными»[10].

В общих чертах эта схема Буркхардта, по-видимому, применима как к русской революции, так и к французской.

Большевистская революция по своему размаху была масштабнее и глубже французской, потому что всколыхнула общественные отношения до самого основания. Однако ход большевистской революции трудно осудить резче, чем ход Великой французской революции, с которой тем не менее начинается новый отрезок истории.

Не во всех странах прогресс сопровождался такими кровавыми жертвами. Революции в Англии были довольно незначительными по сравнению с французской и русской революциями. Однако Англия, как никакая другая страна, всегда была в авангарде человеческой цивилизации. Там тоже были внутренние войны и, во времена Кромвеля, Великая революция, на полтора столетия опередившая французскую. Английский историк пишет: «Как кавалеры[11], так и круглоголовые[12] выгодно отличались от идейных эмигрантов и якобинцев времен французской революции. Английская гражданская война[13] означала не окончательный крах обветшалого общества в атмосфере хаоса, порожденного классовой ненавистью и алчностью, а борьбу политических и религиозных идеалов, которая разделяет каждое сословие в социально здоровой и экономически процветающей стране»[14].

Некоторые историки считают гениальными те народы, которые совершают великие и кровавые революции по примеру французского и русского народа[15]. Возможно, с равным успехом можно считать гениальными народы, способные революций избегать и найти какой-то изъян у тех, кто не смог организовать свою жизнь без чрезмерных потрясений.

В результате революции в России, как нам известно, появилась «марксистская, коммунистическая система и диктатура пролетариата». Согласно либеральным воззрениям, такая система, в которой «экономические законы» по большей части отодвинуты на второй план, неустойчива. Она должна рухнуть в силу своей невозможности. Рано или поздно следует ожидать краха или постепенного изменения, которое приведет к длительному периоду ослабления, «обуржуазивания». «Огромная империя на Востоке готова пасть», – убеждал Гитлер в своей книге «Майн кампф». Это убеждение провозглашалось видными политиками Запада еще в конце 1920-х годов. В любом случае с помощью такой системы Советская Россия ни в коем случае не сможет создать сильную экономику и крепкое государство. Эта точка зрения, по моим наблюдениям, была довольно распространенная во многих странах.

Кроме того, известно, что Россия – страна многонациональная. Так что противоречия и слабость заложены на национальном уровне. В результате наряду с предполагаемой социальной и экономической слабостью должна была проявиться и национальная неустойчивость. К тому же вожди вели между собой ожесточенную борьбу («чистки»). Таким образом, Советская Россия не могла быть ничем иным, как хрупким государством – так называемым «колоссом на глиняных ногах».

Но большевики смогли удержаться. Советский Союз не развалился. Ленин спас революцию, а Сталин, строитель империи, снова поставил Россию на ноги и сделал ее могущественной. Еще в 1922 году Советская империя простиралась от Северного Ледовитого океана до Черного моря и от Балтийского моря до Тихого океана. После нападения Германии Советская Россия продемонстрировала необычайную военную мощь, несравненно большую, чем у царской России. Мир с удивлением наблюдал за эпической борьбой Советской России. Как это объяснить? В литературе, с которой мне удалось ознакомиться, я удовлетворительного объяснения не нашел. Со стороны невозможно было даже проследить за развитием событий, чтобы получить ясное представление о достигнутых Советской Россией успехах. Хотя у многих больших и малых государств были в Москве официальные представители, общая неверная оценка русско-советских условий и силы страны не позволила дипломатам дать удобоваримые отчеты. И то ужасное положение 1939 года, когда мир в полном отчаянии оказался перед лицом неописуемой кровавой бойни, едва ли можно считать удовлетворительным свидетельством дипломатических и внешнеполитических способностей.

Даже такой знаток России и русской души, как Томаш Масарик, будущий президент Чехословакии, не смог правильно оценить Россию большевиков. В апрельском меморандуме 1918 года он выдвинул правильное мнение, что большевики останутся у власти дольше, чем полагали их оппоненты, но предполагал, что они падут из-за своего «политического дилетантизма». Неверными оказались и другие мысли и пророчества Масарика[16].

Бывший посол США в Москве Джозеф Э. Дэвис, который не был кадровым дипломатом, в 1937–1938 годах заявил, как показывают его опубликованные отчеты, что экономическая, социально-политическая и военная мощь Советского Союза намного больше, чем в целом принято считать. Однако его главное объяснение этого успеха, заключающееся в том, что Советский Союз во многих случаях фактически отказывался от принципов коммунизма, вряд ли является достаточным. Ни одна экономическая система, даже либеральная, на практике не предстает в абсолютно чистом виде, отличаясь от теоретической модели так же сильно, как система большевиков.

Я не собираюсь разгадывать здесь «загадку Советской России», например выяснять, как происходило и могло происходить строительство огромной страны и мощного государства. У меня для этого недостаточно материала. Следует лишь отметить, что, по-моему, достижения советской системы объясняют огромные природные ресурсы Советской России. В более бедных странах ситуация развивалась бы иначе. Однако, похоже, за границей, под влиянием собственных экономических догм, давали излишне одностороннюю оценку Советскому Союзу и ситуации в нем. В экономических и общественных системах меньше безоговорочного, абсолютного и больше относительного, релятивистского, чем мы привыкли считать. «С помощью советской системы было доказано, что социалистическое государство может существовать и выполнять задачи, необходимые для его существования», – сказал американский профессор экономики Келвин Б. Гувер, предпринявший в 1929–1930 годах поездку в Россию с исследовательскими целями. «Прежде обычно считалось, что социалистическое государство вообще не может решить свои задачи. Такая точка зрения больше невозможна. Совершенно другой вопрос: при каком строе – социалистическом или капиталистическом – люди живут лучше»[17].

В 1920-х и даже в начале 1930-х годов Советский Союз не играл активной роли великой державы в международной политике. В то время он был занят строительством социалистической экономики и социалистического государства в своих границах на руинах, оставленных мировой и