Читать «Моя московская миссия. Воспоминания руководителя национальной делегации в СССР о мирных переговорах двух стран после Зимней войны 1939–1941» онлайн

изменил. За этими переменами стояли грандиозные победы Германии весной и летом 1940 года? Не исключено.

Истинным мотивом политики Кремля, по его собственным заявлениям, были соображения безопасности. Эта точка зрения нашла отражение в подходе Кремля к президентским выборам, а также в сотрудничестве Финляндии и Швеции и в других вопросах. Финляндия должна была стать государством, связанным с Советским Союзом и зависимым от него. В этой ситуации Финляндии, конечно, не потребовались бы укрепления на границах с Советским Союзом.

Мы придерживались иного мнения. Финляндия должна была стать полностью автономной и независимой, как Швеция и другие государства. Если Кремль действительно хотел бы предоставить Финляндии право жить на независимой государственной территории и уважал бы нашу территорию, то не возражал бы против мер по обеспечению нашей безопасности. Что такое государственная независимость без элементарного права и обязанности каждого государства обеспечивать безопасность своих границ?

Глава 24

Военная литература

Молотов неоднократно жаловался мне, что в Финляндии, особенно среди военных, разжигается ненависть к Советскому Союзу. Он также говорил, как уже упоминалось, о «двусмысленной политике» финского правительства. Доклады Кремля, конечно же, основывались на информации, полученной от представителей Советской России в Финляндии.

Особое возмущение вызывала литература о Зимней войне, которая в изобилии появилась в Финляндии вскоре после войны и широко освещалась в Кремле. В конце октября я нанес свой первый визит недавно назначенному первому заместителю Молотова Вышинскому. Он сожалел, что при нашей первой встрече он мог рассказать мне только неприятные вещи: одна из них касалась военной литературы, а другие – разрушения укреплений на Аландах и никелевой концессии в Петсамо.

В Финляндии издан целый поток книг о последней войне, которые вызывали чувства ненависти к Советскому Союзу. Правительству Финляндии необходимо предотвратить публикацию подобной литературы. Он спросил, какое впечатление произведет издание в Советском Союзе книг, разжигающих ненависть к Финляндии.

Я ответил, что не читал ни одной из этих книг, на что Вышинский ответил: «У меня их целый стол. Если хотите, я вам его отдам». Я ответил, что сам закажу их из Хельсинки. Из газет у меня сложилось впечатление, что эти книги – мемуары, изданные частными издательствами.

«Писать мемуары можно по-разному. Вам следует дать затянуться ранам. Если так будет продолжаться, возникнет опасная ситуация». Замечание Вышинского было разумным. Я понял, что здесь нависла новая опасность, и телеграфировал в Хельсинки: «Каково содержание многочисленных военных книг? Содержат ли они излишний шовинизм и тому подобное, что русские могли бы посчитать оскорбительным? Пожалуйста, пришлите мне худшие образцы. Я считаю, что в нашей нынешней опасной ситуации нам не следует поднимать большой шум вокруг прошлой войны, которая к тому же закончилась капитуляцией. В противном случае мы спровоцируем здесь реакцию, которая может привести к новым бедам. Я считаю, что с психологической точки зрения наш народ должен быть в состоянии справиться без таких сомнительных внешнеполитических бомб. Новый Рунеберг[75] может подождать».

Когда на следующий день я был в Кремле, Молотов, в раздражении после обсуждения проблемы никеля, поднял тот же вопрос. Он сказал, что в Финляндии ведется дикая кампания ненависти к Советскому Союзу, и указал на пять книг, лежащих на столе перед ним, которые предположительно представляют собой лишь малую часть военной литературы, изданной в Финляндии. На обложке одной книги была действительно шокирующая фотография: финский солдат, закалывающий русского солдата штыком. Молотов показал мне эту обложку: «Так вы хотите улучшить советско-финляндские отношения?»

Я ответил, что не читал эти книги, и спросил, знает ли он, что в них содержится? Он ответил, что содержание книг ему доложили. Обложка, которую он мне показал, была грубой, но содержание книги, которую я позже прочитал, не было оскорбительным. «Дело с военными книгами вызывает обеспокоенность», – телеграфировал я в Хельсинки.

У нас было опубликовано огромное количество военной литературы, причем весьма разной ценности, – настолько много, что даже у издателей в конце концов возникли опасения. Когда я поднял этот вопрос в Кремле, мне вспомнились слова Бисмарка: «Каждая страна несет ответственность за окна, которые разбивает ее пресса, однажды счет будет представлен». Я прочитал целую серию этих книг. Некоторые не вызывали возражений с точки зрения русско-финских отношений. Одним из таких примеров – книга Сииласвуо «Сражения в Суомуссалми», где полностью признавалась храбрость врага. Но в других проблемы для внешней политики были почти на каждой странице. То, что после всего, что нам пришлось пережить, авторы не стеснялись резких и страстных выражений, было понятно, но не способствовало нашему делу.

Среди книг был учебник «Отечество и мир», написанный до Зимней войны и использовавшийся на уроках географии в школах, последнее издание которого вышло после Московского мирного договора. «Совершенно не подходит по всем пунктам, касающимся Советского Союза, – написал я министру иностранных дел. – Очевидно, что авторы не знают условий в Советском Союзе и даже не пытались с ними познакомиться. Вместо этого они излагают собственные мнения и измышления. Информация в нем устаревшая и неправильная (начиная с численности населения Советского Союза и его городов)».

«Что касается книги „105 дней борьбы“[76], изданной Союзом независимости, то даже не знаю, что сказать, – писал я министру иностранных дел. – В ней, как в старые времена, настойчиво повторяется, что мы – форпост западной цивилизации против азиатского варварства и т. п., что очень несвоевременно и не нравится здесь. Ну и всякое другое: например, нарушение Советским Союзом договоров. Восхваляется непобедимость нашей армии, и утверждается, что русские не смогли завоевать требуемые ими территории. Я также сказал об этом Молотову во время мирных переговоров, и он ответил: „Если вы хотите, чтобы мы завоевали эти территории, мы можем отложить переговоры, но после этого условия мира будут другими“».

«Среди лучших книг Палолампи – „Коллаа выдержит“. Там, конечно, есть разное, в том числе не очень уместное, но вряд ли оскорбительное для русских. Наоборот, там видно, насколько слабые ресурсы у нас были и насколько было безнадежным наше положение на реке Коллаанйоки на момент заключения мира».

«Мне непостижимо, что люди в Финляндии не понимают, в каком положении мы оказались в результате нашей злополучной войны, – заключил я. – Неужели мы действительно хотим войны, после которой нам больше не понадобятся военные писатели или военная литература?»

Я попросил нашего военного атташе расследовать, что писалось о нашей войне в Советском Союзе. Мне дали прочитать три статьи из солдатской газеты. Они восхваляли героизм советских солдат, но не принижали и не поносили финнов. В некоторых юмористических стихотворениях и других небольших произведениях, написанных солдатами на фронте во время