Читать «Графиня Справедливая» онлайн
Галина Дмитриевна Гончарова
Страница 27 из 111
— Потому… я могу позволить вам разговаривать и обмениваться письмами. Вы не будете возражать — пока?
Филипп ухмыльнулся. Так он и знал, что выход найдется. А, что там! За деньги для него все сделают!
— Нет, не буду. Для начала.
Софья Ивановна кивнула.
— К примеру… да, сегодня вечером, вы можете прийти в храм, после отбоя. Я прикажу, вас встретят и проведут.
— Так…
— Вы будете… в ризнице. Я вас закрою, чтобы вы не выскочили и не смущали девочку. Вы можете поговорить друг с другом, но и только. Потом Наташа с наставницей уйдут, и я прикажу вас выпустить.
— С наставницей?
— Она не станет подслушивать. Обещаю.
Ах, как же удачно все устроено в католических храмах! Кабинки для исповеди, в которых сиди и разговаривай! Но почему у православных такого нет?
Как неудобно!
— Вы просто возвращаете меня к жизни, мадам! — Филипп расцвел улыбкой.
— Наставницу зовут мадемуазель Мари.
И? Ему-то это зачем?
Софья Ивановна поняла, что до Филиппа не дошло, и вздохнула.
— Если вы захотите что-то узнать о своей будущей невесте кроме того, что она сама вам расскажет, или что-то ей передать, поговорите с мадемуазель.
Ах, вот оно что!
— А через вас… — Филипп сообразил, что это немного неправильно — передавать будущей жене письма через директрису, и осекся. — Простите, мадам. Но потом я смогу поговорить с мадемуазель тоже?
— Вы сможете подождать немного после вашего разговора? Мадемуазель отведет воспитанницу, вернется, выпустит вас и проводит. Заодно вы и поговорите.
Платить двоим, конечно, хуже, чем одной. Но это лучше, чем ничего.
— Благодарю вас, мадам. Вы добры, умны и милосердны.
Это Софья Ивановна и сама знала. Но такое скопище достоинств требует награды, разве нет?
— Вы понимаете, ваше сиятельство, что я нарушаю ради вас законы института?
— У нас говорят, закон, что дышло, куда повернул, туда и вышло, — не удержался Филипп.
Ради него, как же!
Ради денег!
Софья Ивановна, впрочем, все равно не поняла.
— Надеюсь, вы понимаете, что поворачивать — трудно. И будете ценить возможность общаться со своей невестой. Вряд ли ее отец это одобрит.
Переводя на русский язык — плати, гад! Или Суворову настучу!
Филипп сморщился, но кивнул.
А куда деваться?
Будет платить. Главное, чтобы золотая рыбка с крючка не сорвалась.*
*- безотносительно сказок Пушкина. Поэт тогда еще и на свет не появился. Прим. авт.
* * *
— Мама⁈ Ты звала?
Софья Ивановна постукивала пером по столу.
— Мари, все достаточно плохо. Садись.
Мари послушалась.
Что случилось-то? Мать узнала о ее похождениях? Или еще что-то?
— Сегодня ко мне пришел его сиятельство Филипп Эльмпт. Он хочет увидеться с невестой. Натальей Суворовой.
— ЧТО⁈
— Да. И я не могу ему отказать.
— Но матушка!
— Кто из девочек самый послушный? Чтобы пошла с тобой и молчала!
Мари задумалась.
— Вот, Лиза Горехвостова, к примеру…
— Отлично. Теперь слушай, что именно ты должна сделать.
Мария и слушала.
А все же молодец у нее мама! Умница просто!
* * *
Филиппу в ризнице предсказуемо не понравилось. Тесно, душно, пахнет сильно.
Ничего, потерпит.
Зато в окно видно, как торопятся к храму две фигурки.
Примерно одного роста, в плащах с капюшонами, лиц не видно, что ж, это и понятно. Одна, надо полагать, девочка Наташа, а вторая — та самая наставница?
Вот они исчезли из вида, скрипнула боковая дверь, потом кто-то стукнул костяшками пальцев по двери.
— Ваше сиятельство?
Мадемуазель Мари?
— Нет-нет, это я, Натали…
Филипп приосанился, хотя через дверь его видно не было, расправил плечи.
— Натали, вы позволите вас так называть? Умоляю вас, простите мою смелость!
Сразу про сговор он решил не упоминать. Кто их знает, этих девчонок? Вон, Сонька какая дура! Может, и эта не умнее?
Нет, он лучше помолчит. А скажет о другом.
— Когда я увидел вас на прогулке, во мне просто все перевернулось…
Ну ведь должны они гулять, правда⁈
Девица слушала.
Филипп разливался соловьем.
Эх, чего не сделаешь ради выгодного брака? Пой, Филя, пой!
* * *
Мадемуазель Мари оценила по достоинству.
Да-да, именно она.
Почему нет? Филипп же не мог видеть из ризницы, кто с ним разговаривает. Тень в плаще — и все тут. Шепот меняет голос, опять же, Мари говорила по-французски, так, на всякий случай. Она знала, крохотный акцент у нее остался, будет плохо, если этот Филя окажется наблюдательным.
Елизавета ждала в притворе, какая ей разница, где сидеть? А Мари проговорила с Филиппом целый час. А ведь и правда — интересный мужчина! И должен достаться этой дуре!
Она не согласна!
Может, и правда? Ей самой такое пригодится?
Наконец, она распрощалась.
Две тени вышли из храма, и мадемуазель вернулась сюда уже одна.
Скрежетнул засов на двери ризницы.
* * *
— Мадемуазель, — Филипп поклонился.
— Ваше сиятельство, — присела Мари.
Филипп приосанился.
Перед ним стояла хрупкая невысокая девушка, с большими глазами. Плащ с капюшоном придавал ее облику некую романтичность (заодно и прикрывал капюшоном жидковатые волосы, но это неважно), на розовых (подкрашенных) губках играла нежная улыбка.
А хорошенькие тут воспитательницы.
— Позвольте предложить вам руку?
— Благодарю вас, ваше сиятельство.
— Можно просто — Филипп Иванович.
— Вы так добры!
Мари нарочно говорила в этот раз четко и по-русски, подчеркивая акцент.
— Натали сказала мне, что очень вас любит.
Сама себя не похвалишь — так и проходишь, как оплеванная.
— Я ее тоже люблю. Она чудесная девочка, добрая и умная. И отзывчивая… о, я так рада, что отец нашел ей столь благородного человека! Натали заслуживает всего самого лучшего!
Мари тоже. Только вот папаша о ней не позаботился. Самой придется…
Филипп расправил плечи.
— Мадемуазель, умоляю, расскажите мне о Натали подробнее? Что ей нравится, что не нравится, что она любит? Что ей можно подарить, не нарушая устава вашего института?
Мари того и надо было. Ты главное, начни разговор, а я уж найду, как тебя зацепить!
Соловушкой запела, речкой разлилась.
Филипп слушал.
Так и прогуливались еще полтора часа, даже побольше, пока часы полночь не ударили. И еще завтра договорились встретиться. Чтобы Мари письмо его невесте передала.
Пускать такое важное дело, как свадьба, на самотек, Филипп не собирался.
* * *
Выспаться