Читать «Графиня Справедливая» онлайн

поплохело.

Любимая мертва.

А сына… он даже сына не сберег. Не выполнил ее просьбу…

Пожалуй, он поедет в Париж и попробует поговорить с этим Друэ. Тем более, что тот повез тела в столицу, там его и найти можно будет.

Ах, если бы знать!

Не оставил бы, на коня усадил, с собой умчал…

Сам бы остался!

Уж он бы не растерялся, как Людовик!

Идиот, погубил и себя, и самую лучшую женщину мира, и… детей?

Нет, насчет детей пока ничего не известно, не стоит терять надежду. Их ищут?

Ищут. Но… так. Разослали описание, разослали приметы, но Ферзен и сам понимал, это не капля в море, это вообще пустота. Никого они не найдут. А он?

И от осознания того, что он потерял — ВСЁ, хотелось завыть, как волку в лесу.

Что ж. Одна ниточка у него осталась. Он поедет в Париж и поговорит с этим самым Друэ. А там… видно будет!

В любом случае, после разговора останется кто-то один.

* * *

— Понятия «атом», «молекула», «вещество»…

Лавуазье выступал вдохновенно.

Показывал свой прообраз таблицы химических элементов. Объяснял, тыкал указкой…

Его таблица не напоминала первую систему, которую нарисовал Менделеев. Варя чертила так, как привыкла видеть в учебниках химии. И определения списала оттуда же.

Чеканные.

Еще советских времен!

Это не современные учебники, там каждое слово к месту, воды вообще нет, а если выучить — так въедается! На всю жизнь запомнишь! *

*-автор не мега-специалист. Но для желающих — учебники в руки и сравнивать. Хоть бы советский по физике за 8 класс — и современный. По химии, биологии… я своим детям определения даю из советских учебников. Мне просто жалко их время и силы. Прим. авт.

Такого восторга Академия Наук давно не видела и не слышала.

А что второй соавтор русский, и вообще привело их в восторг. Лавуазье честно признался, что получил идею, а потом уже творчески развил ее, углубил и доработал.

Проверяйте, пожалуйста!

А что проверять, если веществу параллельно, какой там на улице строй? Молекула — она и в каменном веке будет состоять из атомов, и при социализме, и при капитализме. Теория, конечно,новаторская, и пощупать их особо нельзя. А флогистон кто щупал? Дома из камней строят, может,и вещества так?

Так что — полыхнуло!

Все были в диком восторге, Лавуазье принялись качать, чудом не уронив, а княгиня Дашкова улыбалась так, что от нее можно было поля обогревать. Аж светилась собственным светом.

Кто сказал, что у нас тут дикая Россия?

Мы вон что умеем!

Сами вы… три дня, как с пальмы слезли! Даже Лавуазье признал, что без Прозоровского не справился бы, а значит — мы можем!

Мы — лучшие!

Хотя это она и так знала. Насмотрелась, поездила по свету, и лучше родной страны ничего не видела. Так-то.

* * *

По результатам спора приняли соломоново решение. И договорились договариваться.

Граф, честь по чести, сопровождает своих подопечных до Санкт-Петербурга. Там отправляется к императрице, и пусть хоть на головах ходят, но уже без Вари. Ей эта афера и так дорого обошлась, она близкого человека потеряла.

Вот ей-ей, для нее вся Франция не стоила одного Федота! Хотя он сам пошел, и добром, и свой выбор сделал, и жизнь положил… ладно уж! Не за короля и не за Францию, а просто — детей спасал. Приговоренных «свободными, равными и побратавшимися».

Он бы понял. Только вот Варе от этого не легче. Срослась она с этими людьми.

Сроднилась.

И впредь ей урок — хватит авантюр! Считай, это последнее предупреждение было, теперь надо мирными делами заниматься. Благо, денег у них столько, что хоть фабрики строй, хоть Аляску осваивай.

Жаль, Лувр они не ограбили, но…

Пусть его. Не жалко. Как ни странно — не жалко.

Так что компания ехала к своим, во Франкфурт-на Майне. А оттуда уже можно и в Россию. Домой…

По результатам путешествия граф оказался неплохим спутником. Ел, что дают, сам научился договариваться с крестьянами и торговаться за хлеб и яйца, приловчился рубить дрова для костра и ощипывать курицу на полезный бульон.

Фехтовал с Митчеллом и регулярно ему проигрывал, потому что между гвардейцем и убийцей оказалась колоссальная разница. Так что по вечерам граф еще и учиться старался.

Варя занималась детьми.

Как могла.

То есть кормила, умывала, следила за одеждой и обувью, рассказывала сказки и даже спала вместе с ними. Малышню мучили кошмары. А так, проснешься рядом с Варей, уткнешься в нее носом, и вроде легче становится.

Варя, правда, регулярно не высыпалась, но это дело такое, можно и днем когда подремать.

А можно и лишнюю сказку рассказать. Или обучить малышню играть в классики, в крестики-нолики, в морской бой, благо, чтобы разжиться парой грифельных досок и мелом, много усилий не понадобилось. Отлично сражаются, не хуже прочих, даром, что королевские отпрыски. И на одной ножке прыгают.

Дети же…

Они не забудут. Но детскому организму не свойственно переживать постоянно. Оно и к лучшему, а то лечить малышей успокоительным Варя не хотела, они тут все наркотического происхождения, а что еще им дать?

Да фиг их знает! От лихорадки хинну, от температуры, кажется, кору ивы, а от нервов?

Шуточка про топор от головы как-то Варе не зашла.

Утешало одно.

Никто королевских детей не искал, да оно и понятно. Революция — она ж завсегда бардак, особенно на начальной стадии. Кому искать-то? И как отличить именно этих детей? По портретам? Ага-ага… на них и Варя себя не признает. С нее одну штуку нарисовали, еще с ТОЙ Варвары, так на нее смотреть страшно. Волосы наверх взбиты, морда вся нарисованная, глаза выпучены, как у лягушки, поставь ее в нормальном виде рядом — так и не признают.

Пикассо еще не родился, а дело его живо! Варя представила себе, как будут искать королевских детей по описанию, и прикусила губу — ржать не хотелось. Будет им еще один анекдот. *

*-В квартиру к Пикассо забрался вор, но убежал. В полиции хотели составить фоторобот, но Пикассо заявил, что он художник, и сам нарисует портрет преступника. На основании портрета на следующий день были арестованы пятнадцать человек, две лошади, четыре автобуса, фонарный столб, тарелка жареной рыбы и рубанок… прим. авт.

Так что медленно и печально, они преспокойно дотрюхали, иначе и не скажешь, до границы, а оттуда и до Франкфурта-на-Майне.

* * *

Встать на зимние